Я знаю — ты мой!

Мать, бабушка… а ты за эту проклятую землю…

То, что земля проклята — однозначно. Сначала бесчинства короля Жерара над дочерью, потом кровавые слезы тех, кому отомстила Вариша. Родовой огонь Атейтая можно считать очистительным.

— Я не говорю, что должна, но посмотри, к чему привела ненависть. А все может быть иначе. И если в моих силах разомкнуть порочный круг, я это сделаю. К тому же, как по мне, достойная плата, чтобы стать императрицей, ты не находишь?

— Что? — Подруга поперхнулась. — Это шутки такие? Какая еще плата?

— Шутки, да не совсем.

Скажи, кого полюбит народ: девушку, сбежавшую от ответственности и забот, спасая свою жизнь, или пожертвовавшую малым ради возрождения земли, на которой можно жить? Но ты-то понимаешь, что ни на какую жертву я не иду. Меня тянет к нему. Тянет давно, и отрицать это глупо.

— А я считаю, что жертвуешь. Знаешь, какая чудесная обстановка была в наших покоях? Во время моей инициации пели птицы, чудесно пахло розами. А что у тебя? Чужая кровь и черная от пожарища земля?

— У меня будет мужчина, с которым все станет неважным, Сицилла.

И готова поклясться, что ты своего Кортина ни на какое убранство и роскошь не променяешь. И в шалаш за ним пойдешь, и на пепелище жить станешь!

Сицилла нахмурилась и кивнула. Возразить было нечего.

— Но… мне бы хотелось, чтобы на тебя не давили условности и обстоятельства. Ты не обязана, Алиса. Никому и ничего. Ты даже годы своего унижения спустила Элис с рук. Я своему отцу никогда не прощу того, что он с нами сделал, а ты…

Нет, тут Сицилла ошибается.

Я согласилась не воевать с мачехой и попробовать сосуществовать. О всепрощении речи не шло. Леди Миал права, мы остаемся семьей. Пусть не станем жить под одной крышей, но в дни, когда будем видеться, не обязательно выказывать презрение и ненависть. И я не ощущала ненависти к ней. Может, просто перегорела и от обид не осталось следа или выросла и больше не желала ни материнского тепла, ни справедливого отношения. Не могла точно сформулировать, что чувствовала, однако знала, что время обязательно расставит все по своим местам.

— Я люблю отца, Сицилла. Пусть он не сумел защитить меня в своем доме, дал слабину, но когда я нуждалась в нем, папа был рядом и всегда был на моей стороне. — Я улыбнулась и протянула к ней руки. — Ты же любишь Кортина, но и он поступал со мной нехорошо, желаешь, чтобы я возненавидела его?

— Конечно, не хочу, — сестра крепко меня обняла, — однако я бы так не смогла.