Я знаю — ты мой!

Хотя в длинной одежде поплавать я бы не смогла…

После бассейна служанки размяли нам мышцы, омыли пахучими отварами, которые, по заверению Таланы, делают кожу упругой и нежной, намазали кожу эфирными маслами с тонким цветочным ароматом и привели в порядок прически.

Расслабляющий массаж головы стал самым запоминающимся. Мне так понравилось, что когда начали смывать пену с волос, я даже расстроилась.

— Видишь, и гневаться совсем не хочется, — улыбаясь, протянула Талана.

Мы возлежали на подушках, разбросанных по полу.

"Никаких стульев, софы или дивана, только огромные мягкие подушки и низенький столик на тонких ножках. Внутри прозрачного чайничка плавал диковинный цветок. В большом блюде обнаружились различные сладости: тягучие, как карамель, кусочки ореховой пастилы, воздушный зефир, засахаренные кедровые орешки, маленькие медовые коржики и спелая клубника.

Если бы не случившееся недавно, я бы первая сказала, что жизнь прекрасна, так хорошо себя чувствовала. Но…

— И часто вам так… гневаться не хочется?

Секундное молчание, и собеседница залилась звонким смехом.

— Ты знаешь, — протянула Талана, отсмеявшись, — бывает. Особенно в первые сто лет моей жизни здесь. Ведьминский дар не выносит подчинения. Скорее горы пылью осядут, чем ведьма голову сложит да в ножки поклонится.

Верилось с трудом, но спорить я благоразумно не стала. Хорошо помнила, какая судьба сложилась у матери Сициллы. Что-то не сильно горы-то сворачивались… быстрее женщина прогнулась. Да так, что две дочери на свет появились.

Ну да ничего, она вернулась на родину, теперь все хорошо будет, уж братец позаботится и о Сицилле, и о ее близких.

Кажется, последнюю мысль я озвучила. Вот ведь…

— Ты говоришь о леди Толай? — пристально вглядываясь серьезным цепким взглядом, уточнила Талана.

Ответ не потребовался.

— Я знаю эту историю, да только откуда у тебя сведения? Вижу по глазам, ты в курсе, как ее мать замуж вышла.

— Как замуж вышла, не знаю, а как в руки палача попала — да, а вы…

— А меня должность обязывает. Кровавую цену заплатила девочка, — женщина вздохнула, — замуж вышла только после того, как сестру сюда вернули. Ни о чем не думала, кроме как о ее жизни. И мы вмешаться не могли.

— Да неужто, — каюсь, не сдержалась, — как же вышло, что ведьма за ведьму не заступилась?

— А вот так и вышло. Скольких они убили? То-то и оно, император был в своем праве.