Я знаю — ты мой!

— Становись в центр, — глухо приказал Алиайдан, — или ты передумал?

— Нет, — ответил, осторожно ступая по полу, — не передумал.

— Когда-то давно твой предок пожелал могущества и заключил с нами сделку. Сегодня ты пройдешь тот же ритуал, Тай, и войдешь в семью как мой сын. Твое тело сильно изменится. Ты больше будешь походить на демона, станешь мощнее, сильнее.

— А рога? — хмуро уточнил я. — Сомневаюсь, что имперцы оценят такого наследника…

Впрочем, кто их спрашивать станет? Привыкнут, смирятся. Не испугается ли Алиса?

— Рогов не будет.

Ты не мой наследник, — скривился Алиайдан, — да и твоя плоть слишком человеческая. Множество веков твой род не заключал союз с демоницами. Так что можешь расслабиться, рогов не будет, а вот все остальное…

— Хватит пугать, — не выдержал я паузы в умело нагнетаемой обстановке, — Кай объяснил, чем для меня обернется этот ритуал. Я готов.

— Что ж… — Свечи в зале вспыхнули так ярко, что я зажмурился. — Приступаем.

Не заметил, откуда в комнате появились две демоницы в длинных хламидах.

Не понял, каким образом они оказались близко. Все происходило так быстро, что напоминало мельтешение назойливых мушек.

Но момент, когда владыка Нижнего Мира полоснул по своему запястью, запомнил. В жизни не видел черной крови. На миг испытал отвращение, подумав, каким способом кровь должна попасть в мой организм, — пить эту гадость совершенно не хотелось.

Я ошибся. Пить не пришлось. Вместо этого мне располосовали руки, разрезали кожу вдоль вен практически по локоть, а затем привязали к высокому столбу, непонятно откуда появившемуся.

Но это стало неважным, когда нашу кровь начали смешивать.

Мне чудилось, будто в меня течет лава. Сдерживать крики и не реагировать на боль не получалось. Я дергался на столбе, пытаясь разорвать контакт, желал высвободиться, хотя бы упасть на колени, чтобы почувствовать свое тело, а не огненное жерло, каким оно сейчас ощущалось. Попытки не увенчались успехом.

Неизвестно, сколько длился тихий речитатив заклинания, неведомо, сколько минут, а может, и часов, я провисел на столбе, словно на дыбе, но обморок мне не грозил — спасительная темнота не желала принимать меня в свои объятия.

Я ощущал все происходившие во мне изменения: как лопалась кожа и сухими ошметками опадала на пол к свечам, как лилась моя кровь и тут же заменялась чернильной Алиайдана, как вздувались вены на лице и шее, как ногтевые пластины становились крепче, трансформируясь в когти. Я не видел, а все это чувствовал.