Даже для нее, хотя для этой женщины я всегда делал поблажки. Сейчас она ступает на опасную тропинку.
— Кира, выйди и подожди меня внизу, — цежу сквозь зубы, замечая, как ледяной коркой покрылся взгляд Цветочка. Твою ж мать.
— Что? — Кира не верит в то, что я могу с ней так говорить, а я уже на пределе.
— Выйди, сказал! И дверь закрой!
Кира даже дернулась от неожиданности. Обдала меня таким осуждающим взглядом и гордо застучала каблуками по ламинату. Дверь захлопнулась, а я развернулся к Лиле.
— Послушай, мне сейчас некогда объяснять, но это не то, о чем ты подумала! Все совсем не так, как выглядит, Лиля.
Я не узнавал больше маленькую. Она изменилась не только в лице, а и внешне. Черт раздери гребанные совпадения. Почему именно сейчас мне нужно уезжать?
— Я знала, что так будет, — говорит отстраненно и поднимает на меня свои карие льдины. — Все ждала, когда прежний Влад вернется, а ты не заставил себя долго ждать.
— Нет, — рявкаю и обхватываю ее руками, — между мной и Кирой ничего нет.
Уже два года как. Абсолютно ничего. Мы спали в разных комнатах. Я расскажу почему, но сейчас не место и не время, поверь. Просто поверь, Лиля!
Сегодня весь мир решил ополчиться против меня. Сама вселенная издевается, потому что дверь в кабинет снова распахивается, и Слава раздраженно кидает:
— Влад, я жду тебя уже десять минут, на самолет опоздаем, Лиля никуда не денется!
Приходится оторваться, только почему-то мысль, что она все-таки куда-то денется, плотно поселяется в голове.
Целую пухлые, покрытые красной помадой губы и еще раз твердо говорю:
— Мне никто кроме тебя не нужен!
Лиля не смотрит на меня. Уткнулась в пол. Да что ж за гребанный день такой, а?
— Слышишь меня, Лиля?
— Езжай, Влад! Пожар не станет ждать, — безэмоционально произносит Лиля, заставляя сердце колоштматить ребра от плохого предчувствия.
— Влад, едем! Там уже папарацци понаехали, их едва сдерживают, нас требуют! — торопит Слава.
С камнем на сердце выхожу из кабинета.
Хочется въеб*шить в стену с кулака, потому что из рук утекает то, что я так старательно собирал по капле.
Злость на Киру заставляет меня еле себя сдерживать, когда мы выходим на улицу, и я вижу ее на крыльце.
— Я щас, — кидаю Славе и подхожу к бывшей. — Ты что устроила? — рычу в блестящие от слез глаза, но сейчас меня это не трогает.
