Его внешний вид, перекошенное удовольствием лицо вопили о том, что ему это нравится.
Я расслабилась и задвигала головой быстрее, попадая в ритм его бедер, двигающихся навстречу. А потом он вдруг легко потянул меня за волосы, заставляя подняться, затащил на себя и поцеловал. Жестко, алчно, тяжело дыша мне в рот.
— Не хочу так, — прохрипел, прикусывая мои губы. По гостинной разнесся треск рвущихся колготок, а потом его пальцы сдвинули в сторону трусики, и он усадил меня на себя одним резким движением. — Вот так хочу.
В тебе.
Я задохнулась от силы растягивающих ощущений. Легкая боль и мощное удовольствие затмили сознание. Я и сама не поняла, как начала ошалело двигаться на нем, хаотично гладя напряженную грудь, царапая плечи и позволяя руководить собой, как тряпичной куклой. Влад двигал меня за талию. Быстро. Четко. Умело вел к оргазму и себя, и меня, смотря прямо в глаза и проникая откровенным взглядом в самую душу.
Одна его рука переместилась мне на грудь и провела по ней, оставляя на коже искры, поднялась к шее и сжала ее сзади.
— Как же я тосковал по тебе все эти годы, Лилька! — признался Влад, толкаясь вверх. Меня затрясло. Забило в подкрадывающихся конвульсиях.
Он называл меня Лилька всего пару раз в жизни, но всегда только пьяным. В те моменты мне казалось, что он был искренним. Шаталов словно признавался в чем-то и приоткрывал душу. Его «Лилька» было чем-то сокровенным, оно заменяло мне признания в любви. И вот сейчас, когда он снова назвал меня так, выворачивая наизнанку искренностью, я всхлипнула.
То ли от мощного, ни с чем несравнимого возбуждения, то ли теперь поняла, почему он называл меня так только по пьяни. Потому что в алкогольном дурмане сложнее прятать чувства. А сейчас он не был пьян. Зато захмелевшей себя чувствовала я.
Тугая пружина в животе сжималась сильнее и сильнее.
— Никому тебя не отдам! — добивал меня рычанием в покрытую капельками пота шею. — Слышишь?
Я кивнула, впиваясь зубами в собственную губу.
— Чья ты, Лиля? — спросил, делая сильный рывок вперед и задевая внутри меня такие точки, от которых меня начало трясти.
Швырнуло в жар.
— Твоя! — прошептала пересохшими губами.
— А была чья? — еще один толчок, и мои ноги охватывают судороги.
— Твоя! — из последних сил.
— И будешь чьей? Всегда! — последний глубокий и жесткий удар в меня членом, и я рассыпаюсь, выкрикивая:
— Твоя! Влад, твоя! — водоворот сносящего все на своем пути оргазма захватывает в плен мое тело.
