Вдыхал каждую полными легкими и пытался затмить тот едва ощутимый запах, доносящийся от оставленного позади увядающего растения.
Моя проблема в том, что как бы я ни старался, до конца задавить в себе желание вернуться и воскресить бедный одуванчик так и не смог. Я словно тот перекати — поле, вместо того, чтобы зацепиться за острый шип попадающихся на пути роз, прилип к невесомому пушистому одуванчику. Необъяснимо, но отрицать очевидный факт глупо.
Я даже по прохождению многих лет оглядывался назад. Лиля же своим появлением мне будто укол адреналина сделала в кровь.
Я несколько раз за эти дни брал телефон в руки, чтобы позвонить ей, а потом передумывал. Звонить без толку. Да и не хочу я звонить. Я хочу видеть ее. МОЮ. Мою Лилю, которую я сам прогнал, а сейчас хочу обратно, потому что именно с ней могу представить свое будущее. Мне потребовалось несколько долбаных лет, чтобы понять это.
— Добрый вечер, — директор «МэйКолл» с важностью встает со своего места и пожимает мне руку, когда мы входим в просторный зал с овальным столом по центру.
— Надеюсь, он таким и останется, — не без намека замечаю я и так же здороваюсь с его юристами.
Мы обмениваемся несколькими незначительными фразами, пока ждем появления Его Величества, Щербакова, считающего, что задерживаться — признак уверенного в себе дипломата. Я бы лично назвал это по-другому, но додумать свою же злорадную мысль не успеваю, потому что он таки удостаивает нас своим появлением.
Надменно протягивает руку, которую я жму чисто из вежливости к остальным присутствующим, и восседает во главе стола.
Ненавижу этого напыщенного кретина.
— Добрый вечер, Владислав Сергеевич, — расплываясь в фальшивой улыбке, откидывается на спинку стула. — Надеюсь, сегодняшняя наша встреча пройдет в приятной атмосфере и принесет плодотворные результаты.
— Все будет зависеть от вас, Геннадий Викторович, — возвращаю ему его же фальшь. — Плодотворные результаты могут быть только у одного из нас. Как говорится, кому-то вершки, кому-то корешки.
— Не знаю, как вы, господин Шаталов, но я намерен снять вершки, — противно хохочет и кивает куда-то в сторону.
— Снимайте, я не против, потому что в данном конкретном случае играет самую важную роль не то, что на поверхности.
Передо мной неожиданно опускается чашка с кофе, и я, бросив мимолетный взгляд вверх, узнаю знакомое лицо, тут же позабыв о своей пламенной речи.
Лиля едва заметно мне кивает и продолжает расставлять перед присутствующими чашки.
