Воздух вокруг становится непереносимо тягучим, и чтобы вдохнуть его приходится приложить немалых усилий. Я едва дышу. Ноги отказываются слушать. Но Влад не спешит принимать поражение. Кладет вторую ладонь мне на лицо и удерживает за скулы, в этот же момент проводя носом по щеке и заставляя тело гореть болезненным огнем. Низ живота вспыхивает, скручивая в тугую пружину от власти, разящей от его дерзких и наглых действий.
— Ты понимаешь, что просто оттягиваешь неизбежное, Цветочек? — хриплый голос катится волнами по коже, разнося табун мурашек.
Ладонь Влада все еще на моей талии, и я чувствую, с какой силой он впивается пальцами в ткань пиджака.
— Вы слишком самоуверенны, Владислав Сергеевич!
Меня бросает в жар и холод от осознания, что я как самая ничтожная женщина на планете хотела бы этого. Хотела бы снова вспомнить, как умеют целовать его жесткие губы, ощутить силу и власть над собой. Никому не удавалось вызвать эти ужасающие ощущение. Так было только с ним. Наверное, виной тому, что он был первым. Первая любовь самая острая и болезненная, она навсегда остается в памяти.
Можно потеряться в количестве любовников и партнеров, но забыть первого невозможно. Так и мое тело. Оно помнит даже вибрации дыхания, вырывающиеся из его рта, и откликается на эти воспоминания.
— Нет, Цветочек. Я просто знаю, что ты борешься с собой. Но я всегда был сильнее. — большой палец дразняще ведет по подбородку.
Я отдергиваю голову. Поворачиваюсь и смотрю прямо в потемневшие глаза. В них жгучее желание и необратимость.
— Совещание уже началось, и кофе вот-вот остынет, — стараюсь звучать уверенно, находясь все еще в кольце его рук, как жертва в тисках удава.
— Ничего, попьют холодный.
— Влад…ислав Сергеевич!
— Ох, Лиля….
Его грудная клетка вздымается часто и быстро, словно он, так же как и я, борется с самим собой. В приемной снова начинает звонить телефон, доносясь едва слышной трелью, и это отрезвляет.
— Наверное, снова по личному вопросу звонят! — отталкиваю широкую руку и, взяв со стола коробку со стикерами сахара, отхожу к подносу.
Когда он только достать ее успел?
— А ты посылай всех, кто по личному вопросу, подальше, Цветочек, я разрешаю! Меня интересует только один личный вопрос — ты, остальные просто пыль, — а потом добавляет, — Жду тебя в зале.
Проходит мимо уверенным шагом и покидает комнату.
Я выдыхаю. Могу только сейчас признаться себе, как несколько минут выжали мое спокойствие. Опираюсь ладонями на стол и пытаюсь вернуть себе ровное дыхание.
