Слушать детские психи по поводу того, что машинка едет не в ту сторону, в которую хочется, и затыкать уши от бесконечных рыданий. Но это не значит, что я этого бы не хотел. Я бы всю свою никчемную жизнь отдал, только бы увидеть, как косолапый двухлетний мальчишка летит ко мне с раскрытыми руками, весь перепачканный песком и грязью, и кричит “Папа”.
Крепко зажмуриваюсь, а потом присаживаюсь на корточки и провожу пальцем по выгравированным буквам.
Шаталов Платон Владиславович.
Я столько раз представлял, каким ты мог вырасти, сын.
Как не выговаривал бы слова и нелепо трещал на своем языке. Как врывался бы ко мне в комнату, прячась от грозы и кутаясь в одеяло. Как с пеной на голове громко хохотал, плескаясь в ванне. Я много о чем думал, и в любых моих иллюзорных фантазиях ты идеален.
Мы побыли с Платоном еще немного, я отвез Киру домой к её родителям, которые каждый раз норовят меня оставить на поминальный обед, а я всегда сбегаю. Нахрена мне поминальный обед, если я и так не забываю о нем никогда?
Приезжаю в пустую квартиру, наливаю стакан виски и залпом его выпиваю.
Алкоголь жжет трахею, и еще пара стаканов, и начнет затуманивать сознание.
Тяжело опускаюсь в кресло и набираю Богданова.
— Здорова, Влад. — друг отвечает почти сразу.
— И тебе не хворать.
— Съездили уже?
Слава один из немногих кто знает о случившемся.
— Да. Я дома уже.
— Приехать? Могу взять бутылку Дэниелса.
— А давай. Сам я тут сдохну.
— Хорошо, буду через полчаса.
— Жду. И заодно расскажешь мне, зачем Лиле нужны деньги, и какой долг она должна выплатить.
Кажется, придурок Цветочка упоминал о том, что Слава должен быть в курсе.
Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Вроде давно должен свыкнуться с положением вещей, а иногда хреново так, что память выдрать из черепной коробки охота…
Глава 23
Лиля"
"Утро субботы началось с разговора. Игорь хоть в прошлый вечер и был пьян, но это не помешало ему провести логическую цепочку между вчерашним вечером и моим сегодняшним отказом ехать с ним в Сочи.
— Это из-за него, да? — чайная ложка в мужской руке медленно помешивает остывающий кофе. Плечи поникли, и он даже не смотрит мне в глаза.
Чувствую себя отвратительно. В первую очередь за то, что вчера позволила себе минуту слабости. А во-вторую, что сделала это не завершив предыдущие отношения. Я всю ночь спать не могла. Губы Влада выжгли на лице нестираемые следы.
