Александру позвали, и она без особого желания оставила нас наедине, а спустя еще пару минут Костя с торжеством произнес:
— Готово! Ваш верный слуга починил сие недоразумение и теперь готов вам служить верностью и правдой, только позовите!
Я рассмеялась. Такой он чудный. Простой и веселый.
— Спасибо, мой рыцарь! — приняла его игру и с улыбкой проследила за тем, как он склоняет голову и тянет руку, чтобы взять мое запястье и поцеловать. Вот же шутник.
— Я сейчас этому рыцарю доспехи наизнанку выверну! — я вздрогнула, когда прямо позади раздался свирепый голос Влада.
Обернулась и встретилась с прищуренным взглядом, от которого каждый волос на коже поднялся. Волшебная легкость улетучилась, как и не было.
Глава 24
— Извините, Владислав Сергеевич, — уже более серьезно сказал Костя, вставая с моего стула, — я просто устранял неполадку.
— Устранил? А теперь если не хочешь, чтобы я устранил тебя с твоей должности, а заодно и лишил рыцарского достоинства, Филатов, советую вернуться на рабочее место!
Теперь я поняла, о чем говорила Саша.
Влад действительно вселял страх. Вот и сейчас Костю как ветром сдуло, оставляя нас наедине. Я тяжело сглотнула, когда Шаталов медленно ступил ближе ко мне и обвел взглядом с ног до головы. Я мгновенно почувствовала себя голой, будто он не на одежду смотрел, а прямо под нее. Инстинктивно одернула подол пиджака. Соски напряглись, больно впиваясь в кружево лифчика. Сумасшедший взгляд, пробирающий до костей. Дикий и необузданный.
— Для меня так оделась, Цветочек?
— С чего бы это?
— Значит, для Кости? — черная бровь издевательски выгнулась, и темнота в зрачках приобрела саркастический характер.
Я вздернула подбородок.
— Я одеваюсь для себя, а не для кого-то.
— Рассталась с придурком своим?
Пальцы Влада скользнули по вороту моего пиджака, а потом вдруг резко дернули на себя. Я врезалась в его тело, и от силы удара сердце как по выстрелу рвануло галопом. Выставила руки вперед, но утонула в его взгляде. Он снова затягивал и гипнотизировал. Господи, не хватало только, чтобы нас кто-то увидел.
Я же потом на всю оставшуюся жизнь шлюхой прослыву.
— Да, но это не значит, что я готова упасть в твои объятия.
Бесстыдные губы растянулись в улыбке, говорящей больше, чем слова. Он словно показывал мне, что снова оказался прав. Чертов самоуверенный гад.
— Влад, это ничего не значит! — еще увереннее повторила, не понимая, кого сейчас убеждаю, его или себя.
— Это значит, что теперь ты только моя!
Я задохнулась.
