Яд твоего поцелуя (СИ)

Но кто еще знал обо мне, о моем задании? Кто знал, куда я пойду, с кем пойду и когда.

— Что молчишь? — голос Георга становится осторожным, он словно прощупывает почву перед тем, как произнести слова, — Илья… Ты же не думаешь, что…

— Нет, не думаю… Но будет лучше, если я все сделаю сам, — твердо отвечаю другу моего отца, моему крестному.

— Илья…

— Нет, Георгий Викторович, я сам разберусь. Ищите, кто сливает информацию, а я сообщу, как все узнаю.

— Но Илья, ты же понимаешь, что это полный бред!

— Возможно, возможно, — качаю я головой, и телефон вырубается, зарядка кончилась.

Сажусь в сугроб и беру в руку ком снега, впечатываю себе в лицо, чтобы прийти в себя. Я только что засомневался в очень близком для меня человеке. Тому, кто был другом моему отцу, тому, кто и мне был как отец. Но я не мог бы сейчас объяснить свои чувства. Я очень хочу верить Георгу. Кому ещем не верить, если не ему?! Он был со мной с детства, шел рядом, помогая, наставляя, и вдруг…

Дальше я двигался, уже стараясь не думать о друге отца.

Сделаю дело, а там будет видно. Мне нужно все узнать про Валерию Княжину, а затем уже решать, что с этой информацией делать.

К вечеру добрался до дома Деда. Подходил осторожно, Афанасий не любил незваных гостей. То, что старик дома, видно было по вьющемуся из трубы дыму. Вокруг бревенчатого дома расположились несколько построек: баня, сарай, курятник. Так же у Деда была собака, большая лайка. Я иногда думал, что пес такой же старый, как и Афанасий.

Когда я был здесь последний раз, пес уже практически ослеп и хромал на обе задние ноги. Сейчас я не слышал его лай, вокруг стояла тишина, которая была не менее тревожной.

— Медленно повернись, — в затылок уперлось дуло, — Руки подними.

Поднимаю руки, осторожно поворачиваюсь. Встречаюсь взглядом с глазами Афанасия, что еле видны из-под пушистой лисьей шапки.

— Привет, старик, — улыбаюсь, опускаю руки, — Подкрался так, что я и не слышал. Сноровки не теряешь.

— Что нужно? — сердито произносит Дед, чем вызывает у меня удивление.

Афанасий не сказать, что дружелюбный отшельник, но меня он знает, и так просто не должно быть!

— Ты чего, Дед, меня не признал? Илюха я, не видишь, что ли? — улыбаюсь еще шире, сдергивая с себя балаклаву. Мороз сразу щипает лицо. На улице к вечеру заметно похолодало. Пока днем было солнце, да я был в дороге, не почувствовал, что градус заметно упал."

"— Иди куда шел, — ворчит старик, но ружье не убирает.