Онлайн-библиотека книг
Поржавевшие пороги, лыжи, сидение с облупившимся дерматином…
— Когда ты на нём выезжал? До войны ещё или позже, когда партизаном поезда под откос пускал? — смеюсь, трогая ручки с треснувшей резиной на руле.
— Много ты понимаешь, — ворчит Дед, — эта машина ещё правнукам моим служить будет.
— Которых у тебя нет, — уже открыто смеюсь над Афанасием, — этот снегоход у тебя в землю врос.
— А вот и нет, — хитро прищуривается старик, — пусть с виду и неказист, но бегает резво.
— Он ещё и едет? — издеваюсь я, чем вызываю гнев Афанасия.
— Летит! — сердито ворчит Дед, — тут цепь нужно подтянуть, да движок кашляет.
— И когда это было? В том веке?
— Будет тебе, машина на ходу. Подлатаешь немного, и в путь.
— Нет, да он рассыплется на первой кочке! — возмущаюсь я, присаживаясь на корточки перед железным конём. — Если и поедет, в чём я сильно сомневаюсь, то метров через сто встанет намертво.
— А ты не сомневайся, — гневается старик, — переберёшь движок, и поедете.
— Как всё у тебя просто, — отвечаю ему, а руки уже тянутся, чтобы посмотреть масло и вообще состояние древнего транспорта.
— Я на нём каждую зиму в соседнее село катаюсь, — хвастается Дед.
— Ногами отталкиваешься? — шучу я, и в ответ слышу рассерженное шипение старика.
— Ты это, смотри тут, а я пойду ужин готовить. Валерка голодная.
Старик быстро смывается из сарая, оставляя меня чесать затылок перед снегоходом.
Не знаю, смогу ли я починить это чудо техники, но Афанасий прав: тащить на себе неподготовленную к тайге женщину, да ещё больную на всю голову, как-то не хочется.
В дом возвращаюсь порядком замёрзший и по локоть в масле. Афанасий и Княжина накрывают на стол, вынимая из печи чугунок с мясом. Пахнет так вкусно, что у меня слюна выделяется, как у бешеной собаки.
— Руки мой и за стол, — бросает на меня сердитый взгляд Дед.
И чего его так разбирает? Сам в дом позвал. А то, что ему помощь с Княжиной нужна, я и так уже понял. Но я и не отказываюсь, по крайней мере пока.
Иду к рукомойнику и железной раковине, намыливаю хозяйственным мылом руки.
