Онлайн-библиотека книг
Особенно шрамы, что на лице и спине. Афанасий явно не умел вышивать крестиком.
В столовую идти не хотелось, но мне нужно было выйти из комнаты, чтобы не заскулить, как побитая собака, от безысходности. Все, что окружало меня, было серым, старым, чужим и не моим. Люди другие, обстановка другая, да и я теперь была мало похожа на себя прежнюю.
Вышла на крыльцо казармы и пошла на свет единственного фонаря на полигоне. Куда-нибудь да дойду. Вокруг ни души, лишь только тихо падает снег, создавая около меня сказку вопреки всему.
В столовой неожиданно тепло, вкусно пахнет. Только сейчас я поняла, какая голодная. Мне так захотелось съесть хоть что-нибудь вкусное, кроме мяса Афанасия, которое он умел делать так, что глаза закатывались от удовольствия.
Села рядом с Ильей, прислушиваясь к разговорам ребят, кивнула с улыбкой единственной тут женщине, примерно лет за сорок, и неожиданно почувствовала себя намного лучше. И дело не в теплой улыбке этой Кати, а в окружении. Мужчины разговаривали, смеялись, пробовали борщ, салат, вспоминали что-то из своей жизни.
Глава 26
— Тебе понравились эти люди, — голос Ильи звучит в темноте как утверждение, а я невольно пожимаю плечами, хотя он меня и не видит.
Мы вернулись после ужина в свою комнату и, не сговариваясь, легли спать.
— Катя, кажется, неплохая женщина, — неопределенно ответила я, чтобы не особо поддерживать разговор.
Мне хотелось просто лежать вот так в тепле и наслаждаться этой почти уютной обстановкой.
В столовой мы долго сидели, общались, смеялись. Я в основном разговаривала с Катей, точнее, она рассказывала, как познакомилась с Юрой, как они уже пять лет вместе.
— И вот я думаю, что в этот раз я поехала последний, больше контракт продлять не буду, — говорит мне Катя.
— Почему? — мы сидим чуть в стороне от мужчин, которые увлеклись, вспоминая свои военные будни.
