А поезд слетел с рельсов полностью.
– Много наших погибло? – спросил Семен, удивившись, что Центр ничего не знал про эту диверсию. Или знал, но решил разделить задачи?
– Немного. Поезд был грузовой. Везли трофеи. Собранные культурные ценности, которые теперь официально считаются утраченными навсегда. Среди личного состава потери – четырнадцать человек. Трое раненых скончались позже.
С точки зрения войны это были совсем небольшие потери. Но Семена заинтересовал подтекст, который явно читался.
– Считаются утраченными?
Смирнов кивнул:
– Поезд вез пустые ящики.
А под видом наших солдат ехали в нем переодетые военнопленные немцы и конвой. Конвой ‒ это как раз те самые трое раненых. После этого началась полноценная работа по выявлению подрывников.
История была темная. Честно тебе скажу, никто не знает, что именно там произошло. Трое ваших погибли, один пропал. Формально – пропал без вести. Подали донесение, обыскали завалы, сам видишь, в каком состоянии город. Спрятать тело так, чтобы не нашли, раз плюнуть.
– Думаете, что его тоже убили?
– Нет. Я думаю, что он сделал вид, что его убили. А сам работает в городе. Слишком уж методы похожи на ваши. Исходя из того, что ты мне рассказал, да, что про тебя рассказали, вы как будто одну школу оканчивали.
Семен вспыхнул.
– Пока нет никаких доказательств, попрошу вас помнить, что вся моя группа также погибла тут при выполнении задания. И я остался один. Так, может, и меня запишете в предатели?
– Может быть, и запишу, пока не доказано обратное. Сам понимаешь.
У меня на руках город, куда в скором времени начнут прибывать люди со всего Союза. Мне нужно сделать так, чтобы они тут чувствовали себя в безопасности. Найдешь тело мертвого товарища, – похороним с почестями. Если нужна какая-то помощь, обращайся. Будем работать.
– Мне бы транспорт. И есть еще одно: при разборе бумаг из Королевского замка я обнаружил документы шпионок Варшавской женской школы абвера. Все они – спящие агентессы. Внедряются в салоны мод, конструкторские бюро, школы, прикидываются машинистками.
Работают быстро. Выходят замуж. Могут даже родить. По моим данным, польская община вот по этому адресу, – Семен передал бумажку, где Магда написала адрес церкви, – продает документы богатым дамам. Все, кто покупал документы полек, говорят на русском и польском. Очень хорошо, без акцента. Ухоженные, но руки как у машинисток, с коротко остриженными ногтями. Община собирается по ночам. Нужна облава и максимальный шум. Со стрельбой и криком.
