Городу продержаться на нем можно лишь пару дней.
Но пережившего блокаду Яна просто так с темы было не сбить, он был уверен, в чем горячо убеждал Семена и Вадима, что, именно отравив зерно, немцы хотят устроить голод в городе.
– Там десятки тонн муки и зерна. В хранилищах мельницы. Вы представьте, город рассчитывает на них, а они все потравлены. А люди все равно будут есть. Голодный человек – это страшно. И в результате будут массовые отравления и смерти. И смотрите дальше! – Он поднял указательный палец вверх.
– А дальше у нас что будет?
– Что? – иронично спросил Семен, а Вадим так вытаращил глаза, что Серабиненко с трудом удержался, чтобы не засмеяться, и якобы случайно наступил ему на ногу, мол, не переигрывай.
– А дальше сорвется первая волна переселенцев. Они же не захотят сюда приезжать, если тут голод и смерть. Они же, по сути, от нее уезжают. Это же, по сути, черная метка для нашей области.
– А как они узнают?
– В смысле? – удивился Ян. – Есть же газеты!
– И ты действительно думаешь, что переселенцы из какой-нибудь Брянской или Вологодской области будут читать газету, если им пообещают землю, подъемные и погасить все долги? Это первое.
И второе, никто и никогда, нигде не напишет, что тут голод. И что вообще тут что-то случилось. Я тебе больше скажу, по донесениям, которые идут в Москву, – у нас тут уже все давно разобрано и разминировано. И мы с фарфора едим копченого угря.
– А угорь, кстати, это что? Или кто? – снова переключил тему Вадим, и снова Семен порадовался тому, как умело и быстро он это сделал.
– Рыба такая. Длинная, черная, питается падалью в том числе, в Польше в озерах ее много. Партизаны так и выжили, – пояснил Семен.
– Ловили угрей?
– Да. А те, в свою очередь, разжирели на трупах. Они водятся, кстати, только в очень чистой воде. Ходят слухи, будто в Мазурских каналах после войны что угри, что раки вот такие. – Семен широко развел руки и рассмеялся, сводя страшную правду послевоенного времени к обычной шутке. Ну и заодно отвлекая внимание группы от скользкой темы голода, на которую постоянно сворачивал Плюснин.
Когда они дошли до громады Вальцевой мельницы, уже пробила полночь. Не зря город называли «Городом наизнанку», по мере удаления от центра города развалин становилось все меньше, а застройка плотнее. Сады, домики. Черные махины старинных «холодильников», два старых немецких здания со специальными погрузчиками, куда загружались продукты, доставленные на кораблях.
