В результате один солдат был убит, другой ― ранен.
На этот раз доклад оберштурмфюрера Белинберга возымел действие. Борцель устроил Гансу разнос по телефону и намекнул, что если что‑либо подобное повторится, то он не будет марать руки о такую свинью, как господин Сташевский, а предоставит сделать это соотечественникам господина Сташевского.
Впервые Борцель назвал настоящую фамилию Ганса, впервые так откровенно и жестоко унизил его. Однако, как говорит пословица: «Нет худа без добра». Ганс понял, что зарвался, и резко изменил свое поведение.
Право занимать кабинет он все же отстоял, но женщин с собой уже не приводил и оргии там не устраивал. Пришлось сделать некоторые уступки и в отношении личной охраны ― теперь роль его телохранителей выполняли не солдаты, а два полицая.
Работал он много, стараясь поразить начальство своей кипучей деятельностью, и под этот шум тщательно выполнял свою главную задачу ― готовил особо секретную, известную только ему агентуру, накапливал тот «капитал», какой должен был понадобиться ему не в столь уж отдаленном будущем.
Он уже не был тот дурак Ганс, готовый ломать свой хребет ради немцев, он понял, что недалек тот час, когда ему придется менять хозяев, и намеревался явиться к ним не с пустыми руками."
"Что говорить, Ганс вел себя в последнюю неделю безукоризненно. Однако его ненасытная натура не могла долго выносить воздержания. В тот вечер, наделенный особыми полномочиями, таинственный Ганс, выпив в одиночку стакан самогона, раздумывал над тем, как бы ему, не подымая особого шума, хорошенько развлечься этой ночью.
В конце концов, он имеет на это право и плевал на Белинберга. И вот тут‑то полицай Филинчук доложил шефу, что к нему явилась какая‑то молоденькая женщина, назвавшая себя Валентиной.
«Валентина, Валя? ―припоминал Ганс, опускаясь вслед за Филинчуком на первый этаж. ― Русское имя… Никакой Валентины в этих краях я не знал».
В руках полицая вспыхнул электрический фонарик. Луч света скользнул по фигуре одетой в серый костюм девушки, осветил красивое лицо с зажмуренными от яркого света глазами.
Затем луч выхватил из темноты черную кожаную сумку в ее руке. Сумка эта Гансу не понравилась по той простой причине, что в ней мог поместиться не только пистолет, но и граната.
Так как шеф молчал, Филинчук еще раз, но уже медленно, провел лучом по фигуре девушки, и Ганс увидел в меру полные, сильные ноги в туфельках и тонких чулках, юбку, блузку и молодое красивое лицо, показавшееся на этот раз Гансу знакомым.
