— Логично, но мы не знаем всех обстоятельств, какие предшествовали исчезновению Ореста Чернецкого.
— А чего ты тянешь? Узнай!
— Выясняю. Пока что помощник разведывает."
"— А не хотел брать Художника… Соображает?
— Ничего. Наивный, но — голова. Толк будет.
— Послушайте, — Высоцкому не хотелось расставаться со своей версией. — Послушайте! Чернецкий побежал, конечно, не к шефу, а просто так, от страха. Он был ошеломлен тем, что мы напали не на Кружно, а на Будовляны, он понял, что попадет в немилость, нервы его не выдержали, и он…
— Экий он слабонервный оказался… Не похоже…
— Это должен быть человек крепкий, закаленный, — поддержал Бородача комиссар.
— Каждый день рядышком со смертью ходит.
— Капитан, какая линия поведения может быть у агента после Будовлян? Поставь себя на его место. Что бы ты делал?
Это был их любимый прием ― мысленно становиться на место врага и как бы проигрывать на себе его психологию, ход его мысли. Серовол нехотя улыбнулся.
— Все зависит от обстоятельств и от характера человека.
Положение у агента почти катастрофическое. Его могут заподозрить, а может, уже заподозрили в измене. В таком случае подошлют в отряд другого, с единственной целью — ликвидировать изменника. Агент это понимает. И вот тут‑то я принимаю вариант Ивана Яковлевича — я бы в такой ситуации не стал бы ждать расправы, а не будь дурак, дал бы стрекача.
— Куда?
— А куда глаза глядят, подальше от греха. Все засмеялись.
— Считаешь, другого выхода у него нет? Может, у него имеются какие‑то старые заслуги, и он надеется вернуть доверие шефа или того, кто заменит старого шефа.
— Такой вариант наиболее вероятен, но, чтобы его развить, я должен стать на место не агента, а его хозяина.
— Становись…
Серовол долго тер ладонью подбородок, в его глазах появлялись то ярость и мстительность, то злорадство, то жестокая удовлетворенность, радость.
— Ну что?
— Худо получается…
— Кому худо? Агенту или тебе, его хозяину?
— Агенту и… нам.
— Нам?
Начальник разведки кивнул головой.
На него смотрели с удивлением. Он молчал.
— Товарищи, вам не кажется, что капитан Серовол злоупотребляет нашим терпением… — начал Бородач.
— И временем, — подхватил Высоцкий, — любит поиграть на нервах.
— В самом деле, что за манера? — Лицо командира начало краснеть от возмущения. — Каждое слово тяни из него клещами. Не жуй, не размазывай, давай все сразу!
— Но ведь я должен подумать…
— Ну и думай, а пока не надумал — не заикайся.
