Но хлопец не хотел служить у бандеровцев и ждал только момента, когда его семья переселится из родного села Мшаны, что во Львовской области, в другое, безопасное место ― к больной тетке, у которой в Кружно был свой дом. Семья переехала, а вскоре бежал из сотни Андрей, месяц назад пробрался к родным и жил в домике тетки, стараясь не попадаться чужим людям на глаза. Прятался, одним словом, боялся, как бы не навести врагов на свой след. И все же кто‑то из бандеровцев пронюхал, где он находится. В позапрошлую ночь их домик окружили, подожгли и начали обстреливать, забрасывать гранатами.
Ему чудом удалось спастись ― выскочил из окна, побежал за сарай, к дороге. Там наткнулся на бандеровца, который вначале, видимо, растерялся, а потом начал стрелять вдогонку и ранил Андрея в руку.
Юра Коломиец слушал Когута с открытым ртом. Так поразил его рассказ этого хлопца. Однако он не забывал, зачем нужен был весь этот разговор, и как только новенький умолк, «писарь», точно очнувшись, спросил растерянно:
— Я не понял, Андрей, где это все происходило?
— Я же сказал — в Кружно, — удивился Когут такой непонятливости «писаря».
— В центре? На окраине?
— Почти на окраине. Улица святой Терезы, 23.
— Так ты со второго этажа прыгнул?
— Нет, дом одноэтажный, маленький, — терпеливо объяснял Когут. — Я выпрыгнул из окна кухни во двор. Только прыгнул, а в кухне разорвалась брошенная туда граната.
— Ты смотри! — изумлялся Юра. —Повезло тебе. А как они могли догадаться, бандеровцы? У тетки что, тоже фамилия Когут?
— Нет, она сестра отца, но была замужем.
Бузок ее фамилия. Анна Бузок.
— И мать, ты сказал, тоже Анна?
— Анна? Не говорил, вы путаете, то сестра Анна, а мать звали Марией.
— Ага, значит, Анны — тетка и сестра, а мать — Мария. Так у тебя еще есть сестра и брат?
— Вторая сестра — Галя, а брат младший — Иван. Дело есть дело. Как ни был растроган Юра всей этой тягостной историей, он не забывал своей задачи и без конца задавал как бы невпопад «наивные» вопросы и к концу рассказа Андрея знал массу важных подробностей.
Явился капитан Серовол, кажется, чем‑то недовольный, молча положил перед Юрой тоненькую пачку исписанных листов бумаги и коротко бросил Когуту:
— Пошли!
— Минуточку! — спохватился Юра, продолжая играть роль рассеянного простака. — Я еще не записал… Минуточку!
— Вот беда! — включаясь в игру, Серовол сделал вид, что рассердился. — А что вы все это время делали? Языками болтали? Любит наш писарь слушать всякие истории, хлебом его не корми.
