«Нельзя этого делать, ― произнес чей‑то голос умоляюще, ―нужно придумать что‑то другое». Тут вспорхнула «птица системы «голубь», ударила его тугим крылом по лицу, и кто‑то сказал голосом Валерки Москалева: «Глупыш, что ломаешь голову, отправь письмо голубиной почтой».
— Где Третий?
Юра открыл глаза. Перед ним стоял, видимо, только что зашедший в хату Москалев, какой‑то странный, возбужденный, с блуждающим взглядом.
— Художник, где Третий?
— Жду. — Юра растер руками лицо.
— Позови его… — Валерий сел на скамью и охватил руками колени.
— Скажи — Москалев пришел, требует.
Юра с удивлением посмотрел на бойца, сказал недовольно:
— Как тебе сильно некогда. Подождешь. У него важное дело.
— Художник! — возвысил голос Москалев. —Сейчас самое важное дело для Третьего — выслушать то, что я собираюсь ему сказать. Понял? Давай сюда капитана. Бегом!
— Ты что, Валерка? — возмутился Юра. — Ты дурака тут не валяй. Дружба — дружбой, а…
Валерий, вытаскивая из‑за пояса пистолет, вскочил на ноги и впился яростными глазами в Юру.
— Слышал, что я сказал? Бегом! Скажи: Москалев явился, желает немедленно признаться, что он окончил немецкую шпионскую школу и был послан в наш… в ваш отряд.
— Ты… ты… — судорожно дыша, Юра попятился от своего приятеля. — Ты с ума сошел, Валерка. Разве можно такими вещами шутить?
— Я тебе серьезно говорю! Чего испугался? Живого шпиона не видел? Смотри… Что? Ага, сразу челюсть отвалилась…
Юра со страхом смотрел на Москалева. Он все еще не мог поверить, что тот говорит правду, но уже понял, что с этим человеком стряслось что‑то ужасное, непоправимое.
— Ты гад, Валерка, если не брешешь… — тихо заговорил Юра, не отрывая взгляда от лица Москалева. — Ты — сволочь, каких нет. Подлец! Таких, как ты… Ну, скажи, что ты сбрехал. Ведь сбрехал, правда?
Вспышка ярости сменилась у Валерия апатией, он опустился на скамью, сказал подавленно:
— Не ругайся, Художник. Сам знаю, как меня можно назвать. Говорю тебе — зови Третьего. Сбегай. А то ведь могу исчезнуть… Возьму да и отправлюсь в мир иной.
Ищите тогда… Прикончу одной пулей всю эту карусель.
— Не надо, Валерка! — поняв, о чем говорит Москалев, засуетился Юра. — Я сейчас, я приведу.
Он схватил кепку и бросился к дверям.
— Сумку! Сумку возьми! — закричал ему вслед Валерий, показывая на забытую Коломийцем на скамье сумку.
Юра торопливо вернулся, чтобы взять сумку, растерянно, но благодарно кивнул головой Москалеву, снова бросился к дверям.
