— Наверх? — спросил Серовол.
— Нет, в подвал. Завели в голую, вонючую камеру.
Там зажгли газовый фонарь, Ганс закрыл железную дверь и начал меня допрашивать. Между прочим, комната эта к допросам приспособлена ― свет бьет мне в лицо, а лица Ганса не видно. Сперва взялся круто. «Ты, говорит, партизанам продался. Почему столько времени о себе знать не давал? Откуда узнал, что я в Княжполе нахожусь?» И еще в таком духе, как вы, товарищ капитан, предсказывали. Ответил я ему на все, сказал, что меня в адъютанты к Бородачу берут.
Ганс вроде тише стал, но вдруг заявляет: «Хорошо, проверим, кто ты такой. Для начала помоги нам схватить тех партизан, что с тобой пришли. Где они тебя ожидают?» Он думал, что я испугаюсь, начну крутить, а я, как вы мне советовали, спокойно, без колебаний даю согласие. Мол, это дело проще пареной репы. И рассказываю, где меня хлопцы ожидают и как я с ними должен встретиться. А также прошу, чтобы он на эту операцию людей послал покрепче и половчее. Вроде обо всем мы с ним договорились, но тут он спрашивает: «А как ты в отряд один явишься?» ― «Какой отряд? ―удивляюсь я.
― Нет, что вы, мне в этот отряд ходу уже не будет, меня сразу на подозрение возьмут. Посылайте куда‑нибудь в другое место». Тогда он задумался и говорит: «Подожди!» Забрал фонарь, закрыл меня в этой камере. Наверно, минут десять–пятнадцать его не было. Приходит и заявляет: «Твоих товарищей трогать не будем. Пойдешь в свой отряд и будешь выполнять все, что скажет тебе другой наш агент.
И запомни, теперь у тебя новая кличка ― «Иголка».
— Почему потребовалось менять кличку, не сказал? — спросил Серовол.
— Нет, а я не спрашивал, старался поменьше вопросов задавать. Даже о том, как я найду второго агента, чьи приказы должен выполнять, не стал интересоваться. Ганс мне сам об этом сказал. Говорит: «Ты не ищи, тебя будут искать и найдут».
— Интересно. Как же?
— Ганс приказал мне, как я появлюсь в отряде, ходить, надев кепку козырьком назад…
Юра разочарованно фыркнул в отряде частенько можно было встретить какого‑нибудь бойца, надевшего головной убор задом наперед.
Некоторые даже считали это признаком особого партизанского шика."
"— Значит, кепку козырьком назад, за правое ухо — сигарету, карандаш или что‑нибудь другое — ветку, цветок, — продолжал Валерий, — а в левой руке обязательно белый платочек, обернутый вокруг указательного пальца. Вот в таком виде я должен показываться перед другими.
