Не хочу, чтобы у Саши и Гоши был когнитивный диссонанс,
- закатывает она глаза.
— Что, что? Конечно, можно. Макс не обидится?
— Нет. Он все понимает. Папа намекнул, что встретил на новой работе хорошую женщину. Она разведена, есть сын. Я за него рада. Наверное, иметь сразу двух отцов круто.
В общем, ты не против?
— Только за, дочка. Черт.. Настюха, может, там что-то не так идет?
Стоит мне произнести это, двери родзала распахиваются, являя взору необъятных размеров медсестру.
— Герман Викторович, можете войти.
На ватных ногах вхожу в роздал.
Сонька часто дышит, вцепившись руками в поручни.
Стонет и кусает губы... Господи, это же не роды — настоящая пытка. И почему я не настоял на кесаревом сечении? Врач убедил нас, что Соня может родить самостоятельно, а я согласился...
— Сонечка, родная моя.. Доктор, сделайте что-нибудь, - команду я. - Это же.
Невозможно просто. Ей же больно!
— Больно. Как и миллионам рожающих каждый день женщин.
— Герман, все хорошо. Скоро Сашенька родится... АЙ! Ты только не уходи, ладно? Дом привели в порядок? Зойка с твоей мамой там все.
. ай!
— Да убрали все еще вчера. Я клининг вызвал. В Сочи уже так тепло, Сонь. Я хочу купить катер.
Или яхту. Будем кататься по волнам и парней приучать к морю. Давай же, родная, дыши.. Не отпускай мою руку, можешь сжимать ее сколько угодно.
— Тебе же больно, Гер..
— Плевать. Сонька, а меня Настя папой назвала, представляешь?
— Ты шутишь, — всхлипывает Ягодка. — Она тебя очень уважает и любит.
— Не шучу. Но нам надо еще двоих родить, Сонька.
Чтобы была настоящая семья. Семь «Я», ну ты поняла?
Нашу идиллию нарушает голос акушерки:
— Полное открытие. Давай, Сонечка, глубоко вдыхай и... Сначала давайте этих родим, а потом еще двух для полного комплекта!
Звуки, ощущения, волнение — все сливается во вполне ощутимую мощь.. Меня словно к земле придавливает. Я едва дышу.. Никогда еще я ощущал столько счастья и... сразу…
Сашенька звонко кричит. Он старший и крупнее Георгия. Акушерка вручает мне малыша, второго прикладывает к груди Сони.
.. Мы плачем. И я не стесняюсь своих скупых, мужских слез, то и дело стекающих по лицу...
Держу Гошку, глажу его по сморщенной щечке, качаю, словно меня учили этому. Ни черта не учили, но я пообещал нашим бабушкам помогать жене.
— Герман, спасибо... шепчет Ягодка, сжимая мою кисть.
— А мне то за что? Это тебе спасибо, милая. Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.
— Спасибо за дом.. теперь он у меня есть. Дом — там, где смеются дети.
Конец.
