Ягодка опять (СИ)

Он са-а-ам… Сказал, что я жирная. Сказал: посмотри на себя в зеркало, разве можно тебя любить? И хоте-е-еть…

Любка у меня и правда девушка не мелкая. Как раз при взгляде на таких как она начинаешь верить великому русскому поэту Некрасову: коня на скаку действительно остановит. При этом не сильно напрягшись. Но чтобы жирная?.. С такой-то талией? При таком-то бюсте и с такими изумительно очерченными бедрами?!! С такой-то танцующей походкой и стремительностью движений опытного дзюдоиста?..

— Он сейчас где? В больнице?

— Почему в больнице?

— А ты что ж ему за такое даже ни разу не вмазала?

Опять машет рукой.

— Убежал.

Невольно принимаюсь хохотать, представив себе этот неравный бой. А Любка в ответ — плакать еще горше.

— Любань, ну ты что это? А? Это не ты, а он жирный дурак!

— Он не жирный… — скулит Любка и наконец-то отхлебывает чаю.

Правда тут же морщится и отодвигает чашку от себя. Пойло по всей видимости и после моих манипуляций сладкое адски. Как ни жалко переводить добро, выплескиваю его в раковину и завариваю новую порцию.

Сахарницу на всякий случай задвигаю куда подальше. Слежу за тем как Любка пьет. С хлюпаньем тянет в себя чай, отвлекаясь только на то, чтобы гулко высморкаться в бумажный платочек. Весь стол перед ней уже в этих скомканных комочках.

— И что теперь?

— Все.

— Ну и фиг с ним. Другого найдешь. Подумаешь горе-то?

Отвечает с убийственной убежденностью в голосе:

— Я жирная дура. Меня нельзя любить. Вот меня и не любят.

— И правда дура! Как не любят, если вешаются на тебя как на новогоднюю елку, еще локтями друг друга отпихивают?

— Сначала вешаются, а потом от… отвешиваются.

Хоть бы один удержать захотел, повоевать за меня, добиться… Неа…

— Ну ты, мать, захотела! Позволь вернуть тебе твой же вопрос: тебе что осьмнадцать? Романтические глупости голову кружат? Еще, поди, сейчас о рыцаре на белом коне мне сейчас толковать станешь…

— А что? И стану. И попробуй скажи, что сама от такого отказалась бы.

Вздыхаю. Права. Кто бы стал отказываться? Вот только где ж его взять-то? Все больше вместо рыцарей что-то маловразумительное попадается.

Вроде моего Саши, который в очередной раз пропал с горизонта так основательно, что словно бы действительно умер…

— Знаешь что, душа моя, пойдем-ка я тебя спать уложу. Утро вечера мудренее. Проснешься завтра, глядишь, все не таким скверным тебе покажется.

— Я жирная дура…

— А я мало того, что дура, мало того, что жирная, так к тому же еще и беременная неизвестно от кого.