Ягодка опять (СИ)

Даже вижу, что шнурки на них рваные — завязаны в нескольких местах узелками.

— Я вас что, задел?

В голосе владельца ботинок не столько беспокойство обо мне, сколько злость — ходят тут всякие! Поднимаюсь на ноги с вновь обретенным телефоном в руке.

— Нет, не задели. Телефон просто уронила. Но могли бы ехать и потише. Так и убить кого-нибудь можно.

— Тут нет никого.

Ну да. И этот считает, что я — никто.

Стоим, смотрим друг на друга. И откуда он здесь, интересно, взялся? Больше всего похож на бомжа: и одежда как с помойки, и физиономия с недельной щетиной.

Черная с сединой. Зарос ей до самых глаз. Глаза, кстати, не темные, как можно было бы ожидать, а совсем светлые. Серо-голубые. На голове идиотская шапка больше всего по форме похожая на нераскатанный презерватив. Зато машина у него за спиной — громадный американский джип. Старый и местами ржавый, но бомжи на таких точно не ездят. И очки на носу… Никогда не видела бомжа в очках…

— Вы дальше все равно проехать не сможете.

— Почему это?

— Потому что там, — машу рукой в сторону своей машины, — застряла я.

Смотрит мне за спину и непроизвольно лезет всей пятерней чесать затылок. Потом отстраняет меня с дороги, снова садится за руль и все так же молча трогается. Когда добирается до места, где почти что в кювете торчит моя машина, принимает левее, опасно заваливаясь в сторону, взревывает мотором и почти не замедляясь объезжает препятствие на дороге. Смотрю ему вслед со злобной завистью — а чего ему не объехать-то? Если у него колеса как на тракторе и под капотом, судя по звуку, литров шесть.

Жду, что теперь он остановится и предложит мне свою помощь — русские ведь, как всем известно, своих не бросают. Но он, видно, не русский. Останавливается только у ворот с дач. И только для того, чтобы открыть их. В глубоком обалдении смотрю, как он вываливает на дорогу и скрывается за поворотом. Ну и тип! Полный сострадания и любви к ближним. Ладно. Будем считать, что его тут просто не было.

Возвращаюсь к себе на дачу. Бобик встречает меня с радостным изумлением. Объясняю ему ситуацию.

— Так что я только утеплиться.

Косится умильно: «Может, раз уж так получилось, останешься?»

— Не могу. Надо.

Немного греюсь возле еще не остывшей со вчерашнего дня печки. Потом натягиваю поверх пальто привычный ватник. Сапоги кладу в пакетик, чтобы взять с собой, а на ноги надеваю толстые шерстяные носки и валенки. Ну вот. Теперь хоть не околею.

Иду назад.