Я спросил последнего:
— А что, есть ли сведения об этих меблированных комнатах? Или полиция вовсе сюда не суется?
— Отчего же не суемся, — даже как-то обиделся Ульяшин. — Ежели ищем кого, порой и облавы устраиваем. Ну, а так-то, конечно, место неблагонадежное.
— М-да, — вздохнул доктор Милц, окидывая взглядом обшарпанные стены комнаты. — И место неблагонадежное, и публика мерзкая.
— Хозяин сказал, — продолжил Ульяшин, — что комнату покойная вчерась сняла, как стемнело.
— Всех постояльцев допросили? — уточнил я.
— Так точно, — доложил он, — но никто ничего не слыхивал.
— Или говорить не хотят?
Ульяшин пожал плечами, как бы подтверждая, что и такое вполне возможно. И продолжил:
— Оружие убийства уже ищем, я велел все вокруг дома облазить.
— Сомневаюсь, что найдете, — предрек я ему.
— Ну, что я хочу сказать, — вмешался доктор Милц, — смерть наступила, очевидно, девять-десять часов назад. Причем, жертва не сопротивлялась. Или сопротивляться не могла. Скорее всего, это результат действия морфина.
И в самом деле, на прикроватной тумбочке лежал шприц и стоял аптечный пузырек с надписью «Морфий» на латыни. Я внимательно осмотрел оба предмета:
— А какова была доза?
— Яков Платоныч, — укоризненно ответил мне доктор, указывая на тело, — какая бы доза не была, причина смерти очевидна.
Я вновь взглянул на залитый кровью труп:
— Очевидней некуда.
Я отправил Ульяшина препроводить студента в участок. Пусть посидит, подумает. Может, вспомнит чего.
А сам присел на корточки перед мертвой девушкой, вглядываясь в ее лицо. Красивое лицо, даже в смерти. И на нем не заметно печати вульгарности, обычно накладываемой этой профессией. Просто красивое женское лицо. Мертвое. Интересно, что же привело тебя сюда, Григорьева Евгения? Кто и почему тебя так жестоко убил?
Ну, я это узнаю. Работа у меня такая, узнавать подобные тайны. И начну я, пожалуй, с заведения, в котором служила девушка. Может, ее подруги мне что-то поведают.
В доме терпимости было по-утреннему тихо. Вчерашние посетители уже разошлись, сегодняшние еще не подтянулись. За столом коротала время за пасьянсами уже знакомая мне Лиза Жолдина.
— Будьте любезны, — обратился я к ней, — я бы хотел увидеть Аглаю Львовну.
— Да? А она еще не выходила! — повернулась ко мне Лиза, и я отметил, что она слегка пьяна. То ли с вечера еще не протрезвела, то ли с утра рано начала. С девушками из заведения подобное не редкость.
