— Может, расскажете, кто Вас вывел на это дело? — спросил я ее.
— Одна из ее подруг, — неохотно призналась Анна Викторовна.
— Так я и думал, — усмехнулся я. — Лиза?
Она кивнула виновато.
— Я прошу Вас, Вы берегите себя! — сказал я ей с чувством. — Этим маньяком может оказаться кто угодно.
— Вы так трогательно заботитесь обо мне! — поблагодарила меня Анна слегка обиженным голосом. — Спасибо.
Ну конечно, она-то уверена, что вполне может постоять за себя! И как я только посмел в этом усомниться! Я вздохнул и покачал головой.
На дальнейшие споры с юными романтическими натурами, уверенными в своей правоте, у меня просто не оставалось сил. И дальнейший путь до дома Мироновых мы проделали в молчании.
Следующим утром в кабинете Коробейников докладывал мне о своем общении с отцом убитой:
— Толку никакого от отца этого. С двенадцати лет он ее не видел, с тех пор, как она из дому сбежала.
— Какая несладкая жизнь, — прокомментировал я рассказ Антона Андреича.
— Хорошо, что он выпивши был, — продолжил тот, — спьяну поплакал, да вроде смирился.
А иначе не знаю, как бы я ему сказал."
"— И где он теперь? — осведомился я у помощника.
— На постоялом дворе, что за ярмаркой. На стройке там работает. С тех пор, как жена умерла, он живет бобылем, других детей нет.
И Коробейников расстроенно вздохнул. Чувствительная он натура, наш Антон Андреич. Кругом одни чувствительные натуры. Один я сухарь бездушный. И высокие материи меня волнуют мало. А волнует, как убийство раскрыть.
— Надеюсь, с господином студентом все в порядке? — осведомился я у Коробейникова.
Видимо, из-за мыслей о чувствительных натурах. — Стреляться не надумал?
— Господь с Вами! — не то испугался, не то обиделся Антон Андреич.
— Десятой дорогой должен он обходить публичный дом, — продолжал я. — Это же ловушка для идеалистов.
— А Вы, Яков Платонович, — с вызовом спросил меня Коробейников, — не верите в чистые намерения по отношению к девушкам такого рода?
Все-таки, обиделся. Не понятно, правда, за друга, или вообще за идеалистов всего мира.
Я усмехнулся:
— Ад полон добрых намерений и пожеланий, Антон Андреич!
-Все еще подозреваете Вершинина? — спросил он у меня.
— Уже нет, — успокоил я его. — Думаю, Евгения другому тайное свидание устроила.
— Неужели Жоржу! — догадался Коробейников.
— Может, и Жоржу, — ответил я, — а может быть, уважаемому господину Белецкому. А Вы спросили, от чего умерла жена Григорьева?
— Нет, — удивился Антон Андреич. — Это же было десять лет назад.
