Да что я творю, в самом деле? Обнаружить труп, тем более своей знакомой, испытание и для крепких мужских нервов. А тут барышня, ребенок почти!
— Вам нехорошо?
— Нет, нет. Все в порядке.
Самообладание у нее, надо сказать, отменное. Хотя, скорее, воспитание, а не самообладание. И тем не менее, делать тут ей больше нечего:
— Я не буду Вас больше задерживать. Если мне нужно задать несколько вопросов, я Вас найду.
— А мой отец адвокат, Миронов. Если Вам нужно, всякий Вам укажет на наш дом.
Ишь, ты! Уже полностью взяла себя в руки! И в этом «мой отец — адвокат» уже звучит отчетливый вызов.
Нет, Штольман, тут не в воспитании дело. Это характер. И помоги Бог тому, кому она достанется, вместе с таким-то характером. И тем не менее, характер характером, а минуту назад барышня чуть в обморок не упала.
— Может, Вас проводить?
— Что?! — обернулась она резко, с явным неудовольствием.
Ого, какая реакция! Будто на руках донести предложил. Вот ребенок ведь! Даже не знает еще, на что стоит обижаться! Ладно, исправим ситуацию:
— Или могу городового с Вами отправить.
— Нет, не надо. Спасибо.
— А Вы точно доедете на этой штуке?
Блеснула улыбкой в ответ. И уехала. На этой штуке. Вполне твердо уехала, надо сказать. Да, характер у барышни что надо.
Но у меня не было времени провожать ее взглядом. Подбежал запыхавшийся Коробейников:
— К поискам я привлек местных мальчишек. Удивительно, но они нашли это на берегу.
И он протянул мне позолоченное карманное зеркальце с гравировкой «Анне Мироновой». Итак, барышня Миронова гуляла по берегу, нашла утопленницу и обронила зеркальце.
С перепугу что не обронишь. Что ж, Анна Викторовна, вот и повод увидеть вас снова.
Нелепо, но меня и вправду порадовал этот повод. Мне хотелось ее увидеть. Просто так, ни за чем. Хоть вот зеркальце отдать. Может быть, по глубокой ассоциации с Коробейниковым: такая же чистая, такая же непосредственная. Такая же юная. Но с характером! Воспоминания о ней вызывали улыбку. Да, зеркальце — отличный повод! Но это потом, после. Если будет время.
А сейчас, господин Штольман, нечего на барышень засматриваться, работа ждет.
Я всегда работал в тесном контакте с патологоанатомами. Врачи люди внимательные и наблюдательные. И часто именно их мнение дает и новый поворот следствию, и необходимые зацепки. Доктор Милц, Александр Францевич, встретивший меня в мертвецкой, произвел самое наилучшее впечатление. И по его собственным словам, он регулярно сотрудничал с полицией в качестве медицинского эксперта.
