— Так мясом! Свинина, говядина, все свое, — на глазах у него выступили слезы. — Ваше Благородие, отпустите Христа ради!
Я ему верил. Но следовало все-таки убедиться:
— Отпущу. Если фокус покажешь.
Я достал из кармана колоду карт, с которой не расставался для памяти, и одной рукой пару раз перетасовал ее. И протянул мужику. Он посмотрел на колоду с ужасом, а на меня с полным отчаянием:
— Ваше Благородие, да не приучены мы!
Но я не отступал:
— Давай-давай! Сделаешь — отпущу."
"Горько вздохнув, мужичок взял у меня колоду, стал старательно пристраивать в руке.
Непривычные к тонкой работе пальцы не слушались, ему и в двух-то руках было трудно ее удержать. Но он старался изо всех сил, пытаясь заработать себе свободу. Наконец, колода с трудом улеглась в одну ладонь. Мужичок попробовал шевельнуть пальцами — и карты разлетелись по всей приемной от неловкого его движения.
— Отпускайте его, — сказал я городовому.
Тот изумился:
— Ваше Высокоблагородие! А как же?! Свидетели ведь показывают?!
— Врут ваши свидетели, — отрезал я.
— С такими руками, да кошельки? Отпускай!
И прошел дальше в свой кабинет. Коробейников, наблюдавший весь цирк, заметил важно:
— Как Вы, однако, рассудили, Яков Платоныч! Как царь Соломон!
Я улыбнулся: мой помощник вместе с опытом набирался и смелости в общении, все меньше робея в моем присутствии. Я поощрил его храбрость:
— Неужели ирония, Антон Андреич? Наконец-то!
Настроение мое было приподнятым. Мы с Коробейниковым прошли в кабинет. Я занялся просмотром последнего, оконченного уже дела, убеждаясь, что все формальности соблюдены, и оно готово к передаче по инстанции.
Коробейников разбирал свежую почту.
— Яков Платоныч, — окликнул он меня, подавая конверт, — Вам.
Знакомый почерк. Буквы, украшенные вычурными завитками. Аромат духов. Настроение сразу упало. Тогда, осенью, после злосчастной той телеграммы, Нина так и не приехала. Прислала мне письмо, объясняя, что не смогла, так как занята по поручению Императрицы. Затем последовало долгое молчание, за время которого я уже решил, что она все-таки позабыла обо мне.
И вот новое письмо. Что ж, узнаем, что мне приготовило мое прошлое, которое я так хотел бы оставить в прошлом. Я раздраженно открыл конверт. Да уж, новости были раздражающими, право. Нина Аркадьевна не просто напоминала о себе. Она сообщала, что приехала в Затонск, где и поселилась в гостинице. И ждет встречи.
Что ж, видно придется встретиться с ней еще раз, ничего не поделаешь.
