Яма

Наступил на валявшуюся подушку. Она поехала по полу. Слепой взмахнул руками. Упал. Ударился виском об угол отодвинутого от стены комода.

Через минуту луч фонаря осветил застывшее лицо с разинутым ртом и белыми, затянутыми мутной пленкой глазами.

В Раю

Не существует никакого человека и человечества. Эта вредная чушь выдумана, чтобы держать женщин в рабстве. Есть мужчины, живущие в одном мире, и есть женщины, живущие в другом. В первом мире властвует Сила, во втором – Красота.

К сожалению, отдельно от мужчин существовать невозможно.

Потому что хоть Сила без Красоты отвратительна, но и Красота без Силы мало на что способна. Сосуществование необходимо. Но все беды происходят из-за того, что нарушена иерархия. Обществом правит Сила, а должна – Красота. Пока она не подчинит себе Силу, жизнь останется жестокой и безобразной. Казалось бы, совершенно очевидная истина – что женщины мудрее, сложнее, интереснее, милосерднее, аккуратнее, добросовестней, они лучше знают, как жить, и потому должны управлять обществом – не приходит в голову ни одному так называемому мыслителю. Они выдумывают религиозные доктрины, социальные теории и прочую белиберду, а на самом деле дорога к всеобщему счастью очень проста: ключ – во всевластии Красоты.

Философствование, которому сейчас предавалась Сюань-Нюй, конечно, было мужским занятием, но она не отрицала огульно всё, исходящее от мужчин. Те из них, в ком развито женское начало – художники, ученые и, разумеется, философы – бывают вполне хороши, и у них есть чему поучиться.

Когда воспитанием детей станут ведать исключительно женщины, мальчики будут вырастать только такими: тонко чувствующими, образно мыслящими, мягкими в обращении. Надобность в солдатах отпадет, потому что закончатся войны. Женщины решают разногласия иными способами. Тяжелую физическую работу будут выполнять машины. И на всей земле воцарится рай. Как здесь, в Кюлунге.

Одна из привилегий рая – предсказуемость, упорядоченность, приятная рутина. То, что в поэзии называется «негой».

Находясь у себя в Раю, Сюань-Нюй по вечерам всегда предавалась неге – встречала закат в одиночестве, любуясь тем, как солнце опускается за вершины гор и окрашивает долину малиновым светом.

Парадизшлосс парил на своем утесе, будто на облаке. В эти блаженные минуты хозяйка замка действительно ощущала себя в своей башне Таинственно-Темной Девой, повелительницей подлунного мира.

Было время, когда Яньло раздражал ее своими китайскими причудами.