Яма

Они владели наукой умерщвления не хуже, чем самые ловкие фидаины, и при этом могли проникнуть туда, куда мужчинам хода нет. Некоторые сложнейшие операции Яньло поручал «матадоркам», и они никогда не подводили. Например, в прошлом году нужно было устранить французского президента Феликса Фора, всячески мешавшего парижскому метропроекту. Ничего оригинального изобретать не стали, воспользовались отличной разработкой кайзеровской разведки, которая лет двадцать назад точно таким же манером убрала русского полководца, главу антигерманской партии.

Фамилия того генерала выскочила у Сюань-Нюй из головы, но принцип был гениален: не только избавиться от человека-помехи, но и через скандал скомпрометировать его позицию.

Опытная матадорка Зета устроилась служанкой к любовнице президента. Во время очередного интимного визита подлила высокому гостю в кофе капель, которые разрывают сосуды при сильном убыстрении пульса – и бумс! – в разгар любовных страстей у большого человека случился удар. Франция не горевала, а остроумничала: «Президент пал при исполнении обязанностей».

Покойник сразу превратился в фигуру комическую, и вся его политика подверглась пересмотру. Никому, конечно, и в голову не пришло заподозрить преступление. Вот что такое чистая, красивая работа.

Конечно, кукловодка Лиззи прикончила свою тезку, австрийскую императрицу, возражавшую против строительства в Вене подземного метро, тоже виртуозно, хоть и не собственными руками. Лиззи приручила полоумного анархиста, мечтавшего о том, чтобы убить какую-нибудь – все равно какую – венценосную особу, и потом некоторое время держала столь ценный кадр в резерве, пока не поступит приказ, на кого натравить несчастного психа.

Операция-то прошла безукоризненно, но с венской подземкой все равно ничего не получается, увы. Яньло ужасно недоволен."

"Если не происходило чего-то экстраординарного, предвечерний ритуал всегда был один и тот же.

Пока воздух не начинал малиноветь, лиловеть, пунцоветь, Сюань-Нюй смотрелась в зеркало, любуясь своим лицом.

Ненакрашенное, оно было никаким, ни одной красивой или примечательной черты. Разумеется, кроме глаз. Но природная красота, которую все так ценят, для умной женщины только помеха. Красивое лицо всегда одно и то же, в конце концов это надоедает. Ни в Порт-Саиде, ни здесь Сюань-Нюй у себя красавиц не держала.

Лицо должно быть, как пустой холст, на котором хороший художник может написать картину ослепительной красоты, а потом стереть ее и создать другую.