Яма

Срочный вызов в Сен-Мало не дал нам времени исполнить свое намерение, но я надеялся, что, изловив господина с бамбуковой тростью, мы совершим обстоятельную экскурсию по территории выставки.

– …На аллее д’Антен выросли два огромных паласа со стеклянными крышами – Большой и Малый, но Малый только так называется, он больше Люксембургского дворца! – кричал Ибарра, полуоборачиваясь. – Швейцарцы построили альпийские горы с деревнями! Индийцы – Тадж-Махал! Вы, русские, – возвели настоящий Кремлéн и подарили нам мост через Сену, самый красивый в Париже! Я был на испытаниях движущегося тротуара! А еще у нас откроют метро.

Вы знаете, что такое метро? Это подземная железная дорога, по которой можно будет домчаться от ворот Майо до Венсенского замка за тридцать минут! Для этого вырыли глубокие туннели – говорят, там под землей целый лабиринт, продолбили…

– Мы знаем, что такое «метро», мы живем в Нью-Йорке, – перебил я. – Лучше сосредоточьтесь на предстоящем деле. Если мы обнаружим в гостинице того, кого ищем, ни в коем случае не суйтесь.

Мы всё сделаем сами, вдвоем.

Резонно было предположить, что старший из саутгемптонских пассажиров окажется не менее опасен, чем бойкий подросток, и мне не хотелось, чтобы славного болтуна постигла участь бедняги Бошана.

– Я никогда не суюсь под ножи и пули, – беспечно ответил Ибарра. – Дураков нет. Посмотрю издали, как вы его берете.

Мы уже ехали через Вандомскую площадь, которую я не любил из-за кичливой колонны, торчащей словно не нашедший взаимности тинтин. Мне как патриоту России было неприятно, что колонна отлита из пушек, захваченных при Аустерлицком сражении, несчастном для русского оружия.

Проезжая или проходя мимо, я всегда отворачивался.

Отсюда начиналась Рю де ля Пэ, где под номером восемь, справа, светилась вывеска «Отель Мирабо». Судя по скромной изысканности подъезда, по серебряной, а не золотой ливрее швейцара, по матовым, а не вульгарно зеркальным дверям, гостиница была самого хорошего тона – не для нуворишей, а для взыскательных постояльцев со вкусом и достаточными средствами.

Ибарра приковал свое трехколесное транспортное средство полицейскими наручниками к решетке полуподвального оконца и поманил нас за собой.

– Я знаю здешнего портье, – сказал ажан. – Сейчас всё выясню.

Вестибюль был тоже бонтонный – мраморный, с высоченными потолками. Откуда-то доносились приглушенные звуки арфы. Интерьер подчеркнуто старомодный. Вместо холодного и яркого электрического света приятно-голубоватый газовый.