Онлайн-библиотека книг
– Пропустите этих господ! – крикнул он преградившему нам дорогу швейцару. – Это наши постояльцы!
А нам сказал:
– О мон дье. Я распоряжусь принести в ваш номер побольше полотенец и мыла.
– И побольше еды, – велел я. Уточнил: – Побольше, чем полотенец и мыла.
– Догнали вы мистера Аспена? Зачем он убил бедного мсье Ибарра?
– Нет. Не знаем, – коротко ответил господин на заданные вопросы. – А есть у вас фиалковый шаумпунь для черных волос с п-проседью?"
"– Что? – переспросил Пикар, явив типичное для француза пренебрежение к любой косметической продукции, производимой вне Франции.
– Угу, – кивнул Эраст Петрович, мрачно трогая свисающую со лба прядь. – Мы после заедем в префектуру. Только приведем себя в п-порядок.
– Сначала поедим, – напомнил ему я, когда мы поднимались в лифте.
– Ешь один. Я минувшей ночью не сомкнул г-глаз и хочу выспаться. К Бертильону отправимся утром. Я буду спать до половины восьмого. А ты пока д-думай.
– О чем?
– О с-странности.
– Какой странности?
– Куда делся часовой? Почему эти подземные жители, так профессионально нас взявшие, столь по-дилетантски нас упустили?
Ночь Эраст Петрович проспал с сеточкой на волосах, проснулся ровно в половине восьмого и потом около часа занимался туалетом.
– Что надумал? – спросил он.
– Загадка, – развел руками я. (Это такой европейский жест, означающий недоумение.) – И вообще, по системе сенсея Бертильона, я всего лишь «рука».
– Будем искать разгадку в м-метро. Едем. Без помощи полиции нам с подземной шайкой не справиться.
В коридоре мы остановились перед опечатанным «люксом». Я подергал ручку, опутанную шнуром, чтобы проверить, нельзя ли его снять, не повредив пломбы.
Вдруг дверь соседнего номера приоткрылась. Через щель на нас смотрела молодая дама.
– Вы за мной, да? – прошептала она. – Где Лулу?
Быстро прибавила:
– Я всё помню: полная секретность. Клянусь, я никому ни слова! Входите, господа, я исполню любые условия, только верните Лулу!
Она приняла нас за кого-то другого. Если бы дама была некрасивая и пожилая, наверное, мы сразу бы объяснили, что это недоразумение. Но она была очень, даже больше чем очень красивая. И совсем не пожилая.
