Яма

И ста франками вы не отделаетесь».

– «У нас»? Именно так? Вы хорошо запомнили?

– Да. Он и потом всё время говорил «мы». «Мы пришлем вам коврик из ее шкуры» и прочие ужасные вещи. Я поняла, что он совершенно не разбирается в собаках, если принял Лулу за болонку, и стала умолять его ни в коем случае не кормить моего малыша костями, это ему вредно. «А мы и не собираемся его кормить, вот еще, – ответил негодяй. – Слышите, как псина воет от голода?» И я услышала плач Лулу. Бедненький, как же ему плохо и страшно!"

"Пришлось опять подождать, пока мадемуазель плачет.

Наконец она высморкалась теперь уже в мой платок, который совать в карман я не стал.

– …Потом он стал меня инструктировать. Во-первых, полиции и вообще ни единой живой душе ни слова. За каждым моим шагом следят те, кто выкрал Лулу. При малейшем подозрении собаку убьют. Во-вторых, я должна вечером снять в гостинице «Мирабо» на рю де ля Пэ комнату, сорок первый номер. Со мной свяжутся, когда убедятся, что я исполнила первое условие. Я положила в портмоне десять тысяч, чековую книжку и вечером прибыла сюда.

Всю ночь я прождала перед дверью, но ничего не произошло. А сейчас, услышав в коридоре приглушенные голоса, говорившие на непонятном языке, я решила, что это наконец похитители. Дело в том, что человек, который мне телефонировал, говорил по-французски с акцентом.

– Десять тысяч? – удивился я. – Вы готовы заплатить за собаку такие деньги?

– Я дам и больше. Сколько попросят, столько и дам. Потому и взяла чековую книжку. Вы не должны меня осуждать, мсье Маса, – вдруг забеспокоилась госпожа Эрмин.

 – Я знаю, вокруг много несчастных людей, которым не хватает даже на хлеб, но, пожалуйста, не считайте меня взбалмошной богачкой, кидающей деньги направо и налево. Я люблю моего Лулу, и он меня любит. Наверное, вам мои слова покажутся странными, но любовь собаки накладывает еще большие обязательства, чем любовь человека. Потому что у собаки кроме тебя никого нет и никогда не будет, ты – вся ее жизнь, весь ее мир. Предать собаку хуже, чем предать мужа или даже ребенка!

– Перестань пучить глаза.

У этой девушки благородное сердце, – сказал мне Эраст Петрович по-русски.

– Я не пучу. Я восхищаюсь, – ответил я. – Редко встретишь западную женщину, столь глубоко понимающую суть любви и верности.

– Вы обсуждаете, как спасти Лулу? – с надеждой спросила Корделия. – Как вы думаете, почему похитители со мной не связались? А вдруг они узнали, что я нарушила первое условие?

Мы переглянулись.