Ямщина

Может быть, шадринские и стерпели, если бы Васька на этом остановился — ну, покрасовался, снял пенку и будет, приличие иметь надо. Но дюжевского разбитного работника будто черти понесли по кочкам. Выглядел самую ловкую плясунью, Наталью Четверикову, перемигнул, перешепнулся, и они потихоньку утекли из избы, где шумела вечерка. Игренька здесь же, у избы, стоял наготове и нерасседланный. Наталья и пикнуть не успела, как оказалась в кошевке, а после — на сеновале.

Под утро, попрощавшись с ней и наобещав золотые горы, Васька чин-чинарем подкатил к дому вахрамеевской родственницы.

Но дальше околицы им уехать не дали.

Шадринские парни высыпали гурьбой из-за ветел, Игреньку — под уздцы, седоков из кошевки вытряхнули, покатали по дороге, насыпали горячих оплеух безразмерно, а после усадили друг против дружки обратно в кошевку и накрепко примотали. Ваське руки захлестнули в запястьях, в ладони вожжи вложили.

"— Вот теперь гарцуй!

— И милуйся сколько влезет, вон тебе какую рожу баску подсунули!

— Только бородавки ему с носа не откусывай!

Шлепнули Игреньку по крутому боку, засвистели, заулюлюкали, и долго еще вослед слышали Васька с Вахрамеевым обидные слова и злорадный хохот.

— А если бы Игренька понес да из кошевки нас вывалил?! Это как?! Это ж чистая погибель! Ни за что, ни про что я бы прямиком на тот свет отправился! — тут у Вахрамеева голос пресекся, и он от жалости к самому себе даже слезу пустил: — Тихон Трофимыч, гони его, гони, пока он до смертоубийства нас всех не довел!

Тихон Трофимович молча посидел в раздумчивости и шлепнул себя ладонями по коленям, озаренно вскрикнул:

— А я его женю! Как, говоришь, девку кличут? Наталья? Вот на ей и женим! Денег на свадьбу и на обзаведенье я вырешу.

Васька ошарашенно вытаращил глаза и с грохотом бухнулся, опрокинув табуретку, на колени перед Дюжевым.

— Тихон Трофимыч, отец родной! — в отчаянии Васька даже по половицам ладонями зашлепал, — не губи! Я к семейной жизни никак не способный!

— Приноровишься. Кому сказал — ступай баню топить! Проваливай, чтоб я тебя не видел!

— Тихон Трофимыч, яви милость…

— Хватит по полу елозить. Ступай.