Онлайн-библиотека книг
Голова исчезла. И еще несколько раз попытались одолеть забор, но Петр не медлил, стреляя на упреждение, не давая даже подняться над кольями. Ни страха, ни азарта боя у него не было — он будто исполнял работу, к которой не лежала душа, но которую просто необходимо было сделать. Прислушивался — что творится с другой стороны дома? Там шла настоящая пальба. Но и сквозь эту пальбу, сквозь толстые бревенчатые стены дома громко прорезался вдруг отчаянный женский крик, словно острым ножом проткнул все иные звуки.
«А ведь она из-за меня, из-за меня сюда кинулась, даже будущим ребенком рискнула! — эта мысль, не покидавшая Петра с тех пор, как он увидел расширенные, наполненные болью глаза Феклуши, прорезалась вдруг по-особенному пронзительно. — Из-за меня! И что сейчас с ней?»
Выстрелы с другой стороны дома стали доноситься реже, реже и скоро совсем стихли.
В тишине громко прозвучал из-за забора громкий, хрипловатый голос:
— Эй, за жердями, вылезай наружу! Отдашь тетрадь — и разойдемся по-мирному! Ты один остался, всех остальных ухлопали!
«Неужели всех?» Петр вслушивался, ожидая выстрелов, криков, но ответом ему была непривычная после пальбы тишина.
27
Мягкая, влажная трава холодила ноги. На траве густо лежала роса и казалось, что до самого берега Уени земля осыпана неведомым семицветьем, которое вспыхивало и искрилось до рези в глазах под утренним, только что проснувшимся солнцем. Вместо следов оставалась позади темная извилистая полоска. А вот и берег, серый песок стекает к самой реке и следы на нем — четкие, глубокие.
И Феклуша взлетела.
