"
"Пока я барахталась в руках Янтаря, чувствуя себя божьей коровкой, которая истерично дрыгала лапками, но все равно никак не могла перевернуться на правильный бок, чтобы не светиться своим исключительно голым задом перед глазами того, кто вызывал по мне самый настоящий ужас, мой бесстрашный Бер грозно прорычал:
Вся в сборе.
-..нам точно нужна эта метка? — прошептала я в его пухлые губы, которые касались моих неторопливо и мягко, когда я вдыхала в себя его дыхание, ощущая терпкость на кончике языка.
Они могут и отказать.
Но когда я снова попыталась предпринять очередную попытку натянуть на себя штаны, то слишком поздно поняла, что ситуация неуловимо изменилась.
Я быстро заморгала, стараясь отыскав в этом бардаке на поляне Янтаря, и понять, сколько же у него было отцов…и почему все Беры вперемешку стали детьми?
— Он сам выбрал жизнь среди людей? — взял в свои руки допрос Карат, наверняка считая, что в Сумраке слишком много теплых чувств по отношению ко мне.
Вам когда-нибудь приходилось скрывать что-то долго и мучительно, болезненно неся в себе, чтобы потом во всем признаться?
Мне казалось, что внутри меня растет питон.
Просто их эмоции были тревожными и тяжелыми.
— Но мы существуем! Мы, так же как и вы любим, ненавидим, презираем, злимся.
Но он словно наказывал меня этой ситуацией, когда выпрямился и откинул держащие его руки, прорычав практически в лицо Сумрака:
Вот она.
Забавно было слышать командные твердые нотки в голосе крохи, которая с трудом могла перебираться самостоятельно, поманив за собой руками окровавленных Беров, останавливая на мне ясные голубые глаза лишь на долю секунды, чуть кивая и тут же обращаясь к Сумраку:
Сказать, что мне уготована только смерть, и поставить жирную точку на всем том, что происходило до этого.
Просто вернулся! Пусть не целым и невредимым, но живым!
Еще более странным было то, что не смотря на общий грохот, шум, вопли и рычание каждый на этой поляне с поваленными разломанными в щепку деревьями среди сырой земли вперемешку со снегом и глыбами льда, каждый услышал голос этого Бера, когда воцарилась напряженная дрожащая нервами и адреналином тишина.
Глядя в них я словно на миг терялась в жутком темном лесу — вековом, дремучем, где за каждым темным стволом прячутся хищники такие древние и страшные, что о них лучше даже не думать, а под ногами. тонущими в мягком одеяле мха, вьются кольца сотен змей.
— Роды? — пробасил отец.
Последние слова прозвучали подобно выстрелу в моей голове.
