Янтарь рассеивает тьму

Почему вы играете на гуани? – спросил Абрам в перерыве между мелодиями.

– Я плохо чувствовал струны, не мог наполнить их магией, и поэтому отец подобрал для меня другой инструмент.

– А так можно? Поменять инструмент, когда весь клан столетиями играл на другом?

– Можно. Я был достаточно силен, чтобы сила гуани и лиры в моих руках была равной, хотя сборник мелодий призыва для этой дудки весьма ограничен. Мы не успели его доработать, когда было время.

– Значит, вы не можете влиять на мертвецов так же, как в свое время это делали адепты Ночи?

– Верно, но мне это без надобности.

 – Морион прильнул губами к гуани. – Мне хватает и того, что я могу влиять на живых, – закончил он и снова заиграл.

Его мелодии не были наполнены духовной силой, но даже так они туманили разум и действовали как гипноз. Остальные заклинатели продолжали танцевать, а Люциан погрузился в транс. Звуки гуани казались ему до боли знакомыми, а видения – очень странными. Он очутился в охваченной пламенем деревне, где повсюду раздавались людские вопли.

Жар от огня опалял кожу и озарял округу, как дневной свет. Темная энергия заволокла местность густым туманом. Люциан почти не соображал, но отчетливо помнил, что отряд заклинателей во главе с его родителями остановился здесь на ночь, а проснулся посреди пекла."

"– Ты должен ехать в сторону резиденции, – сказал владыка Луны, усаживая сына на лошадь. – Вырвись из-под завесы и запусти сигнальный огонь.

– А как же вы?

– Мы будем сдерживать тьму так долго, как сможем. Ты должен поспешить и призвать помощь.

 – Отец вручил сыну поводья. – Скачи и не останавливайся, пока не покинешь завесу. Времени мало.

Люциану не хотелось сбегать, но воля отца была важнее собственной. Прежний владыка Луны был прекрасным стратегом и видел ситуацию наперед. Всегда знал, как поступить лучше, и, если он приказал сыну уходить, значит, так было нужно.

Люциан открыл глаза, когда кто-то схватил его за руку. Сетх потащил его к веранде, чтобы спрятаться от крупных капель дождя, падавших с неба.

– Тебя не дозваться! – проворчал друг, когда они встали под крышу.

Сетх повернулся к нему лицом и, внимательно осмотрев, спросил: – Как ты себя чувствуешь? Мы с Абрамом уже протрезвели.

Люциан тупо уставился на товарища невидящим взглядом.

«Пожар в деревне? Мои родители? Что это был за день? – пытался вспомнить он. – Я был с ними на охоте? Но мы никогда не останавливались в том месте… Это бред пьяного разума?»

Люциану потребовалась одна минута, чтобы вернуться в реальность.