Янтарь рассеивает тьму

Оказывается, два дня назад я обещал пофехтовать с ним после проверки уровня магических сил, но забыл.

Элеонора вскинула брови.

– Он наверняка обидится на тебя.

– Наверняка, но какое мне дело? Пусть привыкает и не хнычет. Когда я стану владыкой, его капризы будут только мешать.

Она покачала головой.

– Капризы – да, но сейчас дело не в этом. Ты обещал потренироваться с ним, а в итоге не сдержал слово.

Кай со стуком опустил чашу на блюдце так, что чай выплеснулся за края.

– Хочешь сказать, я поступил неблагородно? – В его голос слышался металлический скрежет.

 – Может, мне оставить тебя и броситься к Ксандру с извинениями? Я отказал ему ради тебя, а ты недовольна?

Элеонора нахмурилась, ее взгляд потяжелел. Слышать беспочвенные обвинения было неприятно. Она могла бы начать спорить, но от этого стало бы только хуже. Кай, увидев напряженное выражение лица возлюбленной, смягчился. Он полез к ней с ласками, словно провинившийся пес.

Люциан не понимал, как одним поцелуем можно заменить извинения, но Элеоноре этого, казалось, хватило.

Как только губы принца накрыли ее, она немедля забыла все тревоги. Магия чувств это или что-то иное, но, каким бы ни был Кай, Элеонора всегда забывала плохое, когда он дарил ей ласки. Она понимала, что некоторые его слова и действия не достойны прощения, но все равно прощала, когда он извинялся так.

Про чай благополучно забыли и оставили стынуть на столе. Элеонора уже лежала на мягких подушках, а Кай нависал над ней. Верхних одежд на них не было, только штаны и нательные рубашки скрывали тела: на принце алая, на девушке – белая.

Рука Кая в черной перчатке вовсю хозяйничала и скользила по нежной коже, исследуя изгиб талии возлюбленной.

У Люциана заклокотало в глотке. Он на своей груди ощущал холодное прикосновение ткани, материал которой напоминал кожу мертвеца. Это было отвратительное чувство. Элеонора вздрагивала от него в наслаждении, в то время как Люциан кривился в попытке абстрагироваться.

Когда Кай стянул с себя рубашку и обнажил торс, раздался стук в дверь.

В сердце Люциана зародилась надежда, что его спасли от лицезрения непристойностей, но принц проигнорировал звук и вновь прильнул к губам Элеоноры.

– Кай, это старший дядя. Открой дверь, мне сообщили, что ты в комнате, – прозвучал голос владыки Луны, теплый и спокойный, как парное молоко с медом.

Люциану нравилось встречать владыку Луны в своих снах. Тогдашний правитель являлся высокоуважаемым человеком, благородным и сильным.