Янтарь (СИ)

Я тяжело сглотнула, понимая, что от кого бы он не узнал, а в любом случае это изменит его отношение ко мне кардинально.

Он отвернется от меня, как только поймет и узнает.

Может, по этой причине нужно было все рассказать и проводить его глазами, полными грусти и боли, потому что едва ли после этого он захочет даже проходить рядом со мной…возможно даже захочет убить.

— Его ведь убили не Кадьяки.

Я вздрогнула, на секунду задерживая дыхание, оттого что Янтарь не спросил, а сказал так уверенно, словно знал это наверняка.

И пока я терялась и хлопала мокрыми ресницами, наверняка задевая ароматную кожу на его груди, мужчина продолжал гладить меня осторожно по спине, говоря так, словно уже все знал сам и просто делился своими мыслями, даже не прося их подтвердить, отчего кровь стыла в моих жилах.

Ведь он был прав.

— То, что ты чувствуешь к роду Кадьяков не достаточно разрушительно и сильно, если бы твоего папу убили именно они. Ты их боишься, осуждаешь за то, что они сделали, но твоя ненависть не настолько сильна, как твое саморазрушение…ты и грустишь и презираешь себя одновременно.

И я никак не понимаю, каким образом это связано с Молчуном или твоим отцом. И связано ли.

Боже, не дай ему распутать этот клубок моих эмоций!

Потому что все, что он сказал сейчас было настолько верным и правильным, что мои руки стали в миг холодными, и нервные кончики пальцев трусливо задрожали.

— В тебе слишком мало медвежьей крови, чтобы ты смогла самостоятельно почувствовать какая именно медведица вынашивает твою родную кровь.

Но я не ощущал никого рядом в тот момент, когда ты оказалась у берлоги, значит, ты была одна.

Продолжал непривычно спокойно, серьезно и тихо Янтарь, не отпуская меня от себя, но обнимая так бережно, что совершенно не хотелось снова отбиваться и снова убегать от него. И от себя.

— …мой папа не был чистокровным, — наконец прошептала я, блаженно прижимаясь холодной от молчаливой паники и мокрой от слез щекой к его горячей груди и слыша, как стучит его храброе, доброе сердце.

Так ровно, сильно. Словно даже этим он успокаивал меня и убаюкивал, — Не знаю, сколько процентов медвежьей крови было в нем, думаю, что ненамного больше, чем во мне. Хотя папа не боялся холода и был гораздо сильнее мужчин в нашем поселке. Мне сложно сказать, видя тебя… но когда-то он сказал, что его силы будет недостаточно, чтобы укротить медведицу даже в облике медведя.