Не важно, что будет потом. Она нашла свою бесстрашную прародительницу. Узнала, где пропадала та пять лет. И где проводила ночи с мужчиной, которого любила и который никогда не мог принадлежать ей.
Прежде Эмбер не чувствовала такую близость со своей тезкой. Словно они были сестрами и их не разделяло больше полутора века.
Она тоже последовала зову сердца… и потеряла его в Лунном павильоне.
Эмбер закрыла глаза, когда самолет в очередной раз затрясло.
– Все в порядке, – сказал Кадар, накрывая ее руку своей.
Как бы хотелось, чтобы так оно и было!
Эмбер уезжает.
Прямо сейчас она собирает свои вещи и готовится ехать в аэропорт. Кадар стоял возле окон, по которым стекали струи дождя, и смотрел на Мраморное море, ставшее серым под нависшими свинцовыми облаками. Корабли казались размытыми пятнами.
На сердце у него было неспокойно.
Он привык, что Эмбер рядом.
Более того, ему это стало нравиться.
Однажды возникнув, эта мысль продолжала биться в мозгу.
Ему будет ее недоставать.
Ее глаз. Улыбки. Того, как она забывалась в его объятиях, когда они вместе качались на волнах экстаза.
И, несмотря на его первоначальное недоверие и сомнения относительно ее порядочности, в характере Эмбер было то, что Кадару нравилось. Она покорила сердца жителей Бургука… Она чистила апельсины, окруженная детьми…
Кадар задумался. За исключением повышенного интереса к драгоценностям она не совершила ничего предосудительного. Впрочем, разве это преступление – восхищаться прекрасными ювелирными изделиями? Может, Эмбер в самом деле не знала, что совершает преступление, когда пыталась купить монеты у того старика?
Что, если с самого начала ошибся именно он? Если Эмбер воровка, разве смогла бы она устоять перед соблазном завладеть чем-нибудь? В Лунном павильоне добра хватает.
Кадар размышлял, пытаясь понять характер женщины, которая нежданно и независимо от его воли вошла в его жизнь и завладела всеми его мыслями.
Он взъерошил волосы и отвернулся от окна, не понимая Эмбер и не до конца понимая самого себя. Если она невиновна, тогда он относился к ней кошмарно; достаточно вспомнить, что он очернил ее перед Мехметом.
Как возмущена она была, узнав, что он назвал ее воровкой!
Почему он встал в позу судьи? Да, он пытался доказать Мехмету, что Эмбер ничего для него не значит, но разве это оправдывает его?
И разве это правда? Что, если она уже начала что-то для него значить? Разве скучают по людям, которые ничего не значат?
Несколько чудесных дней с ней, а затем – целая жизнь без нее.
