Японская война 1904. Книга четвертая

Договорятся или нет, чем раньше они закончат, чем раньше найдут английские бумаги и проведут допросы, тем лучше.

* * *"

"Фельдфебель Тюрин встречал уже третьего поручика, которого ставили на их роту после начала боев за Ляодунский полуостров. И самое обидное, все эти смерти были зря. После того первого успеха, когда они ворвались на позиции японцев, больше ничего такого не получалось и в помине. Любые попытки приблизиться к вражеской линии обороны встречались огнем. Днем, утром, ночью, неважно когда. А русской артиллерии просто не хватало мощности залпа, чтобы подавить японцев и прикрыть своих солдат.

— Не сомневайтесь, — вещал молодой поручик, чье имя даже не успело отложиться в голове у Тюрина, — план генералов Линевича и Штакельберга обязательно принесет нам победу. Вот сколько вы уже давите супостата? Три недели? Вот! Значит, скоро они уже не выдержат. Главное, не останавливаться.

Фельдфебелю было что сказать в ответ, но он уже устал спорить. Вместо этого он просто обернулся, оглядывая то, что осталось от их роты, и… Неожиданно услышал странный гул, словно сама земля начала дрожать от ужаса.

— Что это? — новенький поручик тоже заволновался.

— Кажется, свои… — Тюрин повернулся в сторону 17-й сопки, где сидели полковые наблюдатели. Все на месте, но тревоги не поднимают. — Точно свои.

Следующие полчаса все в роте то и дело крутили головами, пытаясь увидеть, что же это такое происходит. И вот показалось сначала облако пыли, а потом в нем получилось разглядеть несколько тысяч всадников.

— Не казаки! — удивился поручик, опознав пехотные мундиры.

— Почему пехота едет на лошадях?

— Это 2-й Сибирский, — на выдохе ответил Тюрин, сжимая кулаки. — Они, когда нужно своих куда-то быстро перебросить, всегда лошадей используют. Или поезда.

— И им их выделяют?

— Нет, но генерал Макаров для своих всегда сам все, что нужно, покупает.

— А… — поручик так и не задал следующий вопрос, потому что разглядел в облаке пыли не только конную пехоту.

Он даже глаза потер, чтобы убедиться, что это не мираж.

А вот Тюрин ничему не удивлялся: про 2-й Сибирский уже столько слухов ходило, что гремящие, закованные в сталь машины вызвали у него лишь кривую ухмылку. Ну, придумал золотой генерал новое чудо, так какая разница? Все равно: где он, а где они… Но неожиданно и Тюрин сглотнул.

— Они останавливаются.

— Что? — переспросил поручик.

— Они останавливаются. Люди, машины эти — они у нас останавливаются.

— Значит, этот 2-й Сибирский будет работать на нашем направлении.