Японская война 1904. Книга четвертая

Ничего! Все мелькало, прыгало, сжатый в руках карабин искал цель, но не находил.

А потом машина остановилась.

— Вот и все, — Славский спрыгнул со своей наблюдательной позиции где-то под потолком машины.

— Что все? — не понял Тюрин.

— Съездили.

— Но… — фельдфебель понял, что внутри него поднимается обида и раздражение."

"Такое приключение, такой шанс, а он так ничего и не смог увидеть и понять. Дроздовский рядом выглядел не лучше: словно ребенок, которому показали игрушку и тут же отобрали.

— Знаете… — начал было поручик, но Славский его опередил.

— Хочу сказать, что вы оба только что прошли тест, через который мы гоняем всех наших новичков.

— Что за тест?

— Проверка. Что не боитесь машины — раз. Вы так не то что не боитесь, вы готовы ее полюбить. Дальше, вы следовали приказам — два. Вам сказали стоять у бойниц, вы стояли. И последнее, несмотря на всю необычность ситуации, вы верно оценили обстановку и не сделали ни одного выстрела — три.

— И это хорошо? — тихо спросил Тюрин.

— Как говорит генерал, это база, чтобы поступить на наши броневики, и я, — Славский широко улыбнулся, — предлагаю вам написать прошение о переводе.

Вот так и поговорили. После этого Тюрин с Дроздовским вернулись к своим, выбили японцев, а потом весь вечер рассказывали всей 19-й роте о новых русских машинах. Какие они на самом деле, в чем их сила, в чем слабость, и почему без пехоты даже самый мощный броневик не более чем просто большая и толстая мишень. Раньше фельдфебель этого не понимал, но теперь, побывав внутри, постояв у узкой бойницы и послушав, как дрожит сталь, он осознал то самое, ради чего генерал Макаров все это устроил…

— Михаил Гордеевич, а что вы думаете насчет этого предложения? — спросил Тюрин, уже когда все начали расходиться.

— Я думаю, — тот говорил медленно, — что нет менее или более важных отрядов, только вместе броня и пехота становятся силой.

— Значит, остаетесь, — Тюрин сжал кулаки.

— А еще я думаю, — продолжил Дроздовский, — что Макарову на самом деле нужны офицеры для его машин.

— А мы пойдем туда, где нужнее, — понял все Тюрин.

И это на самом деле было правильно.

* * *Щурюсь на солнце и ежусь от ветра. Странная погода порой в Маньчжурии — то ли холодно, то ли тепло, не поймешь.

— Ваше превосходительство, — рядом со мной сидит Огинский.