Японская война 1904. Книга четвертая

— Как солдатам? — переспросил уже Корнилов.

— Как солдатам, — снова кивнул я.

— Но мы — офицеры!

— Офицеры командуют, они несут ответственность за всех, кто идет вместе с ними в бой.

— Но мы никого не подвели.

— Случайно. Или хотите сказать, что заранее подумали об этом? Учли, что будет с доверенными вам подразделениями? Учли, как без вас все остальные будут выполнять задачи, стоящие перед всей армией? Иногда пойти вперед — это самое простое.

— Вы же сказали, что не будете нас ругать, — немного по-детски надулся Славский.

— А вы не видите разницу?

— Вы не верите в нас как в офицеров!

— А вы вели себя как офицеры? Будет повод — поверю, а пока… Как генерал я буду вынужден рассчитывать на вас как на героев, но не как на командиров.

— Но… — Корнилов тоже начал было спорить, но оборвал себя на полуслове.

— Помните, вы — герои, герои тоже нужны армии, — я по очереди пожал руки обоим молодым офицерам. — Но я буду рад, если однажды вы сможете вырасти и стать кем-то большим.

Я не ждал ответа прямо сейчас, его и не последовало. Корнилов со Славским только переглянулись, а потом дружно попрощались и растворились в темноте. Причем так решительно, что становилось очевидно: ни о каком сне ни один из них даже и не думал. Я несколько секунд стоял на месте, глядя им вслед, а потом решительно пошел вперед. Отдельные разговоры — это, конечно, важно, и пусть детали плана на завтра уже сложились и так, но… Все равно оставалось одно важное дело.

Я зашел в штабную палатку, тут же приметил все еще стоящего над картами Мелехова, подошел и без лишних слов крепко его обнял.

— Вячеслав Григорьевич!

— Спасибо, что смогли, — я отпустил Павла Анастасовича, напоследок хлопнув его по плечу. — А теперь… Обсудим, что нас ждет завтра.

* * *До утра получилось поспать всего четыре часа: меньше, чем хотелось моему организму, и в то же время гораздо больше, чем могли позволить себе мои внутренние перфекционист и параноик.

— Доклад, — сполоснувшись из подвешенного на столб ведра, я тут же ворвался в штабную палатку.

— Отбили четыре японские вылазки, — Лосьев словно именно в этот момент ждал моего появления, тут же подхватил со стола бумагу и принялся зачитывать. — На участках 22-й, 33-й, 5-й и 17-й рот.

— Это все 1-я штурмовая?

— Так точно.