Японская война 1904. Книга четвертая

Панчику продемонстрировали, кто тут хозяин, а потом без лишних слов велели собирать вокруг себя верных людей. Кажется, невероятно сколотить организованную ячейку предателей прямо в чужой армии, но эти люди умели не спешить."

"Сначала Панчик вернулся из штрафного отряда в обычный, потом в его взвод начали подтягиваться новые люди. Кто-то сразу говорил особые слова, кто-то ничего не знал, а потом… Новый бой, и лишние чужаки просто его не переживали. Нет, сами они никого не убивали, но верные люди были не только в пехоте.

Где-то запаздывали снайперы, не прикрыв идущих вперед штурмовиков, и Панчик знал, что это дело рук тоже работающего на братьев Мишека. Иногда артиллерия могла промазать на пару сотен метров и накрыть своих — кто там работал на свободную Польшу, Панчик не знал, но ощущение раскинутых во все стороны щупалец внушало благоговение перед чужой силой и… безысходность.

Не сбежать, не передумать — один раз встав на эту скользкую дорожку, ему только и оставалось, что идти до конца.

— Иду дальше! — башка Кунаева мелькнула у соседнего дома, а руки несколько раз махнули, показывая направление, которое нужно прикрыть. Рыжий ведь мог уйти от них, его даже в 1-й конно-пехотный звали, но он опять решил не бросать старых товарищей и в который уже раз спас им жизнь.

— Панчик, надо задержаться, — рядом с поляком притормозил Чарный.

Его маленькие черные глазки тревожно бегали из стороны в сторону, и на душе сразу стало неспокойно.

— Почему?

— Мишек сказал, что Кунаев слишком много авторитета набрал, из-за него многие новички не решаются идти до конца. А если их кровью быстро не повязать, то сдадут ведь!

— Что вы задумали?

— У Мишека сегодня напарника убили, — Чарный хихикнул. — Так что он без присмотра сейчас. Сказал, что подберет японскую винтовку и подстрелит из нее Рыжего.

Нам только и останется, что потом повернуть его головой в другую сторону. Мол, испугался, подставил спину врагу и получил пулю — никто и не подкопается.

Панчик неожиданно ощутил, как внутри него разрастается пустота. Ему давно не нравилось то, что они делали, но вот так… Подставить друга, того, кто шел вместе с ними в смертельные атаки почти без шанса на успех, кто спасал им жизни — это был уже перебор.