Японская война 1904. Книга четвертая

Японцы возвращались в деревни на своем левом фланге, и мы снова пускали бронепоезд, выжигая их оттуда и каждый раз пуская по паре снарядов еще и по кораблям с городом. Серьезных потерь пока не было ни с одной из сторон, если не считать японскую пехоту… И вот на четвертый день второго этапа, на тринадцатый с начала операции, в деревни Кизаугоу и Дагуаньшунь так никто и не пришел.

Мы выждали еще сутки, чтобы убедиться, что японцы совсем отказались от этих позиций, и вот очередной доклад от Кованько и его воздухоплавателей.

— Никого, — Чернов прочитал одно-единственное слово, и мы с штабистами переглянулись.

— Может, еще выждем, чтобы наверняка? — неуверенно предложил Лосьев.

— Согласен, — кивнул Брюммер. — Все-таки второго шанса у нас не будет, а один день ничего не изменит.

Я задумался, потом выбрался на наблюдательную позицию и еще раз окинул взглядом подсократившуюся линию японских укреплений.

Какая-то часть меня предлагала согласиться с штабистами. А то вдруг ошибка, а я настою на своем, и провал окажется полностью моей виной? Страшно брать такую ответственность! Вот только в то же время я чувствовал, что время пришло. Как я недавно думал: главная задача генерала — сдерживать своих офицеров, когда те слишком расходятся? Нет! Главная задача генерала — поддерживать баланс между инициативой и осторожностью! Перебор в любую из сторон — ошибка. Только моя ошибка! Но сейчас я был как никогда уверен в себе.

— Сегодня ночью, — принял я решение, и больше уже никто не спорил.

Еще одно правило 2-го Сибирского. Пока мы прорабатываем тактику, спорить можно и нужно. Но когда решение принято, то все — нужно просто сделать все возможное, чтобы претворить его в жизнь.

* * *"

"Платон Львович Афанасьев лично вкручивал взрыватели в первую из подготовленных для ночной постановки мин. Весь мир признавал, что Россия — это один из лидеров в минном деле еще со времен Нобеля и Якоби, когда такие постановки смогли прикрыть Санкт-Петербург от объединенного англо-французского флота. Однако даже с такой школой Платон Павлович не ожидал того, что предложил Макаров.