Японская война 1904. Книга четвертая

"

"— Я думаю, что наша судьба в еще большей опасности, и теперь нам точно нельзя проигрывать. Репутация, деньги, территории — я бы больше не обращал на это внимание. Если разразится буря, то все это потеряет какое-либо значение. Только армия, только люди, только сила и… Я хотел бы попросить своего тэнно снова призвать меня на службу. Думаю, если выйти на контакт с моими старыми друзьями из России и детьми еще более старых врагов из Японии, я смогу принести пользу.

— Тогда, — решительно кивнул Муцухито, — я рассчитываю на вас, Хиробуми.

* * *После того, как Склифосовский на старости лет уехал лечиться в свое имение, покинув столицу, как многие думали, уже навсегда, Эрнст фон Бергман стал ведущим авторитетом для российской и в чем-то даже мировой медицины. По крайней мере, он лично в этом не сомневался, как и многие его ученики, которые защитили уже сотни работ на основе его трудов по лечению коленных суставов или асептике…

Вот только благостная картина мира, к которой он почти привык, в последние месяцы начала трещать по швам.

А все из-за врачей, которые по ранению возвращались из армии и пытались начинать свою практику, полные каких-то безумных идей. И ладно бы их пациенты умирали, как у большинства энтузиастов, но нет. Многие, кого сам фон Бергман был готов записать в трупы, шли на поправку. Антисептика вместо асептики, переливания крови вместо обильного питья — все это с каждым днем вызывало все меньше смешков и больше интереса.

Вот и сам Эрнст не выдержал и пригласил к себе в помощники молодого врача Гордова, успевшего послужить у самого Слащева, над недавней статьей которого он успел немало поиздеваться.

— Прошу, — он пропустил Гордова к пациенту бесплатной клиники.

Какой-то бродяга из деревни, испугавшийся гудка на заводе и бросившийся под лошадь. Случай неприятный — колено было раздроблено довольно сильно. Фон Бергман сам даже не стал бы пытаться его собрать, но этот выскочка… Только проследил за дезинфекцией раны, выждал, пока подействует укол с опиумом, и взялся за скальпель.

Фон Бергман пристально следил за работой фронтовика. Движения совсем не элегантные, но в то же время… Ничего лишнего. Разрез — ни на миллиметр больше, чем нужно, работа с осколками — без всякой суеты. Увы, сердце больного не выдержало и на двенадцатой минуте остановилось, вот только… Это была случайность, которая могла произойти с каждым. А вот сама операция, по мнению Бергмана, выходила очень даже успешно.