Японская война 1904. Книга четвертая

На «Асаме» же и других японских кораблях латунные снаряды идут разве что для малых скорострельных пушек, а что-то больше 6 дюймов — и встречаем старые добрые картузы.

— Знакомое слово. Это же мешочки с порохом.

— Точно, шелковые мешочки. Их закидывают перед снарядом, закрывают затвор — и вперед. Если честно, у такой системы есть даже плюсы. Можно корректировать мощность выстрела, все это занимает меньше места, но… С общей гильзой пушка будет надежнее и баллистика предсказуемее, а это может решить исход боя.

— А германские пушки чем отличаются? — Татьяна вспомнила, с чего мы начинали.

— У них тоже есть вариант с единым патроном, но и для Германии это дороговато, так что большинство крупных пушек все так же с картузами. Если же говорить про главные отличия, то считается, что у них лучше сталь, поэтому германцы, добавив два слоя обручей на ствол, получают возможность делать заряды чуть мощнее. А значит, снаряд летит быстрее и дальше.

— Сколько?

— Кажется, Афанасьев говорил что-то о 9 и 13 километрах[1].

— Большая разница!

— Но попасть на таком расстоянии пока все так же непросто, так что говорить, что именно она будет решать исход сражения, еще рано.

После 8-дюймовок, которые, скорее всего, придется оставить для обороны Инкоу, мы еще час болтали про четырнадцать 6-дюймовок, которые пригодятся нам уже и в полях, про 20 скорострельных пушек, которые помогут проверить какие-то идеи по бронированным машинам еще до прихода посылки французов. Ну, и про 5 торпедных аппаратов, которые мы точно не сможем вытащить, но так бы хотелось… Хорошо посидели.

А потом пришло время возвращаться. Мы доехали до города, запрыгнув на площадку притормозившего перед внешним кольцом укреплений поезда. А на вокзале взгляд сразу же зацепился за еще один состав, которого тут не должно было быть. Разве что наши, наконец, зачистили ветку от Дашичао… Но зачем тогда первым делом отправлять сюда гражданские вагоны? Еще и без полезной нагрузки, да с отдельным паровозом, когда их постоянно не хватает?

Сразу же появились недобрые предчувствия, и действительно… Стоило нам выйти, как из того самого поезда показался какой-то столичный франт.

— Николай, — выдохнула княжна, как только его заметила.

— Татьяна, — тот сразу же повернулся на голос девушки и расплылся в улыбке. — А я тебя как раз и искал.