— Немецкая принцесса, которая при этом с шести лет жила в Англии и кого королева Виктория называла любимой внучкой и Солнышком? Насколько я слышал, они с государем сначала на английском общались, так что если бы я подозревал какие-то связи, то совсем не с Германией. Но опять же, мы лично не знакомы, и поэтому я не могу говорить о каких-то качествах императрицы.
— Спасибо за честный ответ, — Витте на мгновение задумался, а потом задал последний вопрос. До этого разговора, если бы ему кто-то сказал, что он решится спросить подобное в лоб, Сергей Юльевич бы рассмеялся.
А тут… — Сможете ли вы разбить японцев еще раз? И сможете ли сделать это, если их усилят наемными частями из, скажем, Индии и Филиппин?
Сергей Юльевич не сомневался, что генерал прекрасно поймет, кого он на самом деле имеет в виду.
— Да, — Макаров ответил быстро и четко, но потом добавил. — Однако мне нужно будет точно знать, на какую технику и оружие смогут рассчитывать наши враги в этом году. И в следующем. От этого будет многое зависеть, так что, если вы при случае поделитесь информацией, буду очень благодарен.
— Я… поделюсь, — кивнул Витте. После этого он бросил взгляд на так и не тронутые стулья и чай — они все это время проговорили, стоя на ногах.
Что ж, каким бы сложным человеком ни был Макаров, когда он стоит за спиной, вести переговоры будет гораздо проще. Даже немного жалко, что в итоге его убьют. Иногда герои приносят гораздо больше пользы мертвые, чем живые. И это время уже близко.
* * *Иду, размышляю… Сначала Кшесинская оказалась совсем не такой, как я думал, потом разговор с Витте вместо выяснения отношений прошел почти нормально.
В чем разница? Почему полгода назад Сергей Юльевич был готов меня сожрать, а сейчас спокойно слушает?.. Я заметил мирно стоящих рядом друг с другом братьев Огинских. Помахал рукой Николаю, кивнул Алексею. И дальше мы шли уже вдвоем.
— Не обижаетесь больше на брата за тот случай, когда он пытался вас задержать? — спросил я.
— Обижаюсь, — Огинский подозрительно беззаботно крутил головой по сторонам.
— Однако мы поговорили, и он задал мне очень простой вопрос. А сделал бы я так же ради вас?
— И вы?
— А я просто вспомнил Дальний. Как не только я, как все наши офицеры были готовы нарушить приказ самого царя, так что… Мы не помирились, но мы поняли друг друга, — тут Огинский убедился, что рядом точно никого нет, и засунул руку под мундир, показывая край конверта. — Это Николай передал, подарок от Витте.
