А тут еще и праздничная литургия, звуки которой просачивались наружу вместе с ароматами воска и ладана.
— Богородице Дево, радуйся… — губы Веры невольно повторили одну из первых когда-то выученных ею молитв.
Верила ли она сейчас? Девушка не знала. Если Бог есть, разве бы он допустил, чтобы люди проходили через все достающиеся им мучения? Если Он есть, то разве допустит, чтобы она сделала то, что задумала?
В этот момент через распахнутые двери на Невский вышли священники, удерживая на вытянутых руках ту самую икону Казанской Божьей Матери.
Люди вокруг начали молиться еще усерднее, удар колокола, и крестный ход начался… Вера шла вместе с остальными, стараясь ничем не выделяться и лишь изредка поднимая голову.
Вот снимают шапки случайные прохожие, скрипят створки дверей закрытых на время хода магазинов. Вера улыбнулась, вспомнив, как каждый раз страдают торгаши, представляя, сколько иначе смогли бы заработать на такой толпе. Но царь не велит, сдерживает жадность… На мгновение мелькнула мысль, а точно ли нужно убивать Николая, но тут рядом прошли несколько городовых, а то и агентов охранки, и Вера сжалась.
На нее никто даже не посмотрел — их привлек крик недалекого заводилы, попытавшегося разогреть толпу. Но сегодня у крикунов не будет ни единого шанса, причем их остановят не царские шавки, а ее братья. Эсеры в этот день следят за порядком, чтобы никто не помешал, чтобы ход точно дошел до Зимнего, где к ним должен присоединиться Николай, и тогда… Вера снова подняла голову и увидела, как среди полушубков купцов и женских платков мелькнула знакомая фигура.
Илья Парамонов, ее напарник. Многие в толпе несли свои иконы и хоругви, чем ближе к началу хода, тем их больше. Общественные организации, купечество, академии, чиновники, ветераны… Невский прошли довольно быстро, теперь Дворцовая, и толпа начала замедляться на короткий молебен. Вот только Николай все не появлялся! Вера была напряжена как струна, даже забыв смотреть себе под ноги.
— Где же царь? — народ рядом тоже начал волноваться.
— Неужели забыл про нас?
— Это все его жена-немка наущает против истинной веры…
— Нет! Идет царь!
— За кровью нашей идет! — тот же самый паникер, что недавно ругался на Александру Федоровну, быстро сменил тему причитаний, привлекая все больше и больше взглядов.
Сейчас еще охранка и жандармы подтянутся, но… Илья сработал четко: крепкий удар огромного кулака, и крикун под одобрительное ворчание толпы рухнул на землю.
