— Ваша задача, Николай Александрович, очень простая и в то же время невероятно сложная, — Анна окончательно взяла себя в руки и все-таки ответила на заданный математиком вопрос. — Если у нас получится то, ради чего я вас собрала, это будет значить — тысячи новых машин для армии. Совершенно новых! И людей нужно будет учить ими пользоваться. Не загонять под пушки и на мины, не сжигать без толка, а выжимать каждую лошадиную и человеческую силу, что мы туда заложим! А для этого нужно будет учить. Создавать опытные классы, учиться самим, а потом передавать этот опыт уже в боевые части.
Не сухими учебниками, а на практике, не «кто хочет, тот и учит», а вбивая новые знания палками. До соплей и кровавого пота!
— Кажется, у вас, Анна, не очень простые отношения с учебой, — хмыкнул Шапошников, но было видно, что он остался доволен. А там и остальные начали просыпаться.
— Так какой же броневик вы от нас хотите? — спросил за всех Шухов.
— Мощный! Нам нужен двигатель хотя бы на 100, лучше на 200 лошадиных сил.
Броня, которая сможет держать выстрел любой полевой пушки. Конструкция, что заставит попотеть даже самого опытного артиллериста, который попробует по нам попасть. Нужны будут скорость, проходимость, надежность. Нужны будут обзор, связь и, конечно, орудие, с которым такие броневики смогут играть роль не поддержки, а ядра прорыва вражеской обороны.
— Красивые слова, — возразил Дукельский. — Я бы тоже не отказался создавать лучшие орудийные башни для нашего флота, вот только всегда есть ограничения.
И те же броневики «Шаррон» или то, что использовал против японских дикарей Макаров — будем честны, это максимум, что возможен на текущем уровне развития промышленности.
— Но все ли мы знаем об этом текущем уровне? — Анна вытащила из рукава платья письмо Макарова. — Вот Вячеслав Григорьевич пишет, что при разборе затонувших «Асамы» и «Касуги» он обнаружил в башнях очень интересную систему стабилизации. Где-то использовались пружины, а где-то специальные стержни, которые сдерживали инерцию разворота за счет скручивания, добавляя ходу ствола плавности.
— Это торсионные стержни, — немного растерянно начал Дукельский и, заметив, что не все понимают, что это, поспешил добавить. — Есть несколько способов противодействия качке. Пружина работает за счет сжатия, рессора — за счет изгиба, ну и торсион — за счет скручивания. Мы их использовали, чтобы компенсировать возвратный импульс тяжелых орудий после выстрела.
