Японская война 1904. Книга третья

— Спасибо… Спасибо, что верили и верите, Вячеслав Григорьевич, — Татьяна вышла на улицу через пару мгновений после меня и никакие следы румянца на щеках не смогли ее остановить.

В пути я сидел и думал, насколько же княжна на самом деле красивая. И храбрая. А мысли невольно, раз за разом, сворачивали к тому, а может ли быть что-то между нами. Не между генералом и начальником госпиталя, не просто между двумя молодыми людьми, а между человеком с простой фамилией и девушкой из старого княжеского рода.

Выводы получались не очень обнадеживающие, но я был готов наплевать даже на столь малые шансы на успех. Как будто на войне не бывало и похуже… Вот только могу ли я наплевать на саму Татьяну?

Пусть даже она в меня влюбится, но что дальше? Есть ли у меня будущее в этом времени, если не в армии? Стать врачом? Еще несколько месяцев назад мне бы показалось это неплохой идеей, но сейчас-то я знаю, какие меня встретят сложности. Бюрократия, бюрократия и еще раз бюрократия. Вот чего бы я добился, сразу сосредоточившись лишь на медицинском деле? Да меня бы никто и слушать не стал, и дело даже не в репутации, а в том, что медицинский рынок уже поделили, и новые методы, которые будут введены в дело неправильными людьми, никому не нужны.

А как военный⁈ Я вроде бы не и так много времени уделял медицине, но сколько смог добиться только благодаря успехам 2-го Сибирского. Новые методы используют, про них пишут, с ними спорят и… Двигают медицинскую мысль дальше.

В общем, мое будущее в этом времени уже плотно связано с армией, без нее я потеряю возможность влиять на то будущее, которого мне бы хотелось избежать.

А то и жизни можно лишиться, учитывая, сколько мозолей я уже оттоптал и по скольким еще собираюсь пройтись в ближайшее время… Ну, а если оставлять все, как есть, то нужна ли такая пара княжне? Пока она молода и тоже хочет менять мир — почему нет. Но что будет, когда она захочет семью, захочет покоя, а я буду тянуть ее назад?

Я почти убедил себя, что ничего не нужно делать, когда неожиданно осознал, что мне просто страшно.

Сижу, решаю за других, только бы не признаваться, что пустить другого человека в свою жизнь порой сложнее, чем выйти против сотни тысяч японцев… Осознал и чуть не рассмеялся от того, как же глупо это смотрится. Мои мысли свернули совсем в другую сторону, когда в мой вагон, притормозивший на повороте перед Ляояном, неожиданно заскочила совсем другая девушка.