Японская война 1904. Книга третья

А их поезд тем временем, проехав Харбин, как будто быстрее стал приближаться к России.

* * *Вчера в Ляоян приехал Линевич, а вместе с ним Мари-Жорж Пикар, тот самый обещанный Казуэ французский посланник. И, черт побери, даже я слышал это имя. Дело Дрейфуса, полковник Пикар — одни из самых ярких имен и событий во французской истории на границе 19-го и 20-го веков. Началось все в 1894 году, когда капитана артиллерии Дрейфуса по почерку обличили в работе на германскую разведку. Доказательства были не самые убедительные, а вот приговор оказался быстр и суров: обвиняемого отправили на остров Дьявола, приковали цепью к его же кровати и оставили медленно гнить в жарком тропическом климате.

Казалось бы, вопрос закрыт за неотвратимой гибелью предателя, но в 1896 году в разведывательном бюро появляется новый начальник, полковник Жорж Пикар. Он находит настоящего виновного, который все эти годы продолжал свою работу, и пытается провернуть назад колеса правосудия, но в ответ лишается поста и высылается в Тунис.

Однако борьба уже началась. Эмиль Золя печатает свою знаменитую статью «Я обвиняю», начинается яростная полемика на страницах всевозможных газет и даже просто на улицах — дело становится слишком громким, чтобы продолжать его замалчивать ради чести армии и…

Дрейфус обретает свободу, а Пикар получает обратно должность, денежную компенсацию и славу, которая где-то в ближайшие годы должна принести ему кабинет военного министра. Собственно, к нам он официально приехал не как начальник разведки, а как кандидат на новый пост в правительстве Клемансо, если тот, конечно, сможет скинуть стоящего сейчас во главе Франции Эмиля Комба.

Все эти знания помогли мне напомнить самому себе, что у наших союзников большинство интересов находятся все-таки довольно далеко от Азии.

— Мне кажется, если бы французам нужно было выбирать между поддержкой своих интересов в Маньчжурии и возможностью выиграть выборы, они бы, даже не сомневаясь, предпочли второе, — тихо шепнул Огинский, сопровождающий меня на встречу с высоким начальством.

— Насколько я знаю, с самого начала этой войны Франция видела свою роль только в том, чтобы Россия не увлеклась тут слишком сильно и не ослабила себя на западе, уменьшая давление на Германию.

— Именно эту мысль почти каждую неделю доносил до каждого, кто был готов его слушать, Морис Бомпар, — немного неуверенно согласился со мной Ванновский, третий в нашей компании.